Страница 2 из 11
Спецы по недвижимости, как выяснилось, обычными операциями не ограничивались. Наловчились отбирать квартиры у стариков, одиноких инвалидов и пьющего, опустившего люда. Бывших владельцев в лучшем случае переселяли в хибары, в худшем – выбрасывали на улицу. А в самом плохом…
Не всегда дела складывались гладко. Иные обманутые и потерявшие кров принимались «возбухать». Тут самое время было для вооруженных отморозков. Кое-кого из бывших владельцев жилья Андрей с коллегами откопали в лесопосадках, выловили с грузом на шее из водоемов.
Бандитов и директора риэлторской упекли в следственный изолятор. На защиту арестованного риэлтора явилась целая стая дорогих адвокатов.
Прослушивать разговоры адвоката с подзащитным не положено по закону. Но Андрей рассудил по своему. А с бандитами якшаться и людей за «хрущевки» гробить – можно?! Связался с операми СИЗО, потолковал по душам и нашел понимание. Прослушка дала результат, да еще какой! Риэлтор через защитников продолжал командовать делами на воле: с кого взять, кому отдать, кому пасть заткнуть. А самое главное, как разрулить дело с «папашей».
Большой чиновник, которого риэлтор величал столь уважительно, имевший доступ к бюджетным деньгам, взял за правило запускать в них лапу и отдавать солидные суммы в «прокрутку» риэлторской фирме. Потом «проценты» клал в свой карман, а «заем» возвращал в казну. Незадолго до ареста директор получил от «папаши» очередной «транш» со множеством нулей. Теперь, когда менты взяли фирму к ногтю, «бабки зависли». По этому поводу «папаша» рвал и метал. На нары заодно с подельниками он не собирался. И сидеть сложа руки тоже.
Следователя прокуратуры, который вел дело, отправили в длительную командировку. Дело передали другому следователю, который все время был чертовски занят. Потом свидетели начали отказываться от своих показаний, а из дела стали пропадать ценные улики. Лапину начальство в срочном порядке поручило другую разработку.
Благоразумный сотрудник махнул бы рукой. Но Лапина зацепило, и он завелся. В детдомовских драках не отступал никогда и в горах от «духов» не бегал. Какого черта?! Кто-то концы с концами еде сводит, а кто-то человеческую жизнь в зеленую бумажку не ставит. В деле всё как на ладони, и его загубить?!
Конечно, это было мальчишеством и ни к чему хорошему привести не могло. Потому что супермены в одиночку одолевают толпы негодяев только в кино и то, как правило, заграничном. Андрея же окружала какая-то выморочная реальность.
Дело ползло по швам. Прокурор словно не понимал, чего добивается от него настырный оперативник. Начальство (за исключением полковника Павлова) бранило Андрея за плохие показатели в работе. Коллеги-опера стали посматривать на Лапина настороженно.
На итоговом совещании работу управления уголовного розыска заслушивал начальник УВД. Невысокий, рано поседевший генерал сидел за бескрайним полированным столом, кривя лицо, будто доклады подчиненных вызывали у него непреодолимое чувство брезгливости. Смысл докладов, в сущности, значения не имел. У генерала, будто по волшебству, в неприлично короткие сроки и не известно за какие заслуги вознесенного на вершину милицейской пирамиды несвежими ветрами «смутного времени», была одна, четко обозначенная цель. И заключалась она, по неизящному выражению милицейских офицеров, в том, чтобы «впиндюрить по самое не могу».
Отчитывались в основном руководители подразделений. Но Лапина генерал поднял в самом конце персонально. Кривясь еще больше, слушал доклад майора, потом, как обычно слегка заикаясь, оборвал его на полуслове.
– Н-не надо нам этого рассказывать! Вы что, работать не хотите?! П-провалил всё, понимаешь! И демагогией занимается.
– Но по моей линии – рост раскрываемости и снижение числа преступлений.
– П-помолчи. Кто позволил з-законность нарушать? Алексей Иваныч! – Генерал бросил взгляд на начальника УУР, и тот заерзал в своем кресле. – К-как ты тут руководишь? Разгильдяй у тебя, понимаешь! А-а замечаний слушать не хочет.
Начальник УУР встал.
– Товарищ генерал! После совещания разберусь с ним персонально и доложу.
Генерал поморщился.
– Р-разбираться и докладывать надо вовремя. А раз не готовы… Через час представьте проект приказа о наказании. Месяц ему на у-устранение недостатков. Если не поправит, уволим.
– Есть! – Начальник УУР тяжело опустился в кресло.
После совещания Андрея вызвал к себе полковник Павлов. Кивнул на ряд стульев у стены. Лапин сел.
– Ну, что, довыпендривался, правдолюбец?
Андрей пожал плечами. Шеф нахмурился, раздавил в пепельнице окурок.
– Скажи спасибо, что так обошлось. Перед совещанием обсуждалось твое увольнение.
– За что же меня, интересно, собираются уволить?
– А не за что? Кто процессуальные нормы нарушал, действовал без согласования со следователем? Методы у тебя, знаешь… С упэка никак не согласуются. Ты как доказательства добывал? С нарушениями закона. Куда их теперь? В корзину. Их же ни один суд не примет.
Лапин понурился.
– Вот не предполагал, что генерал лично мной займется. Повязан, что ли?
– Соплив ты еще! – Павлов грубо выругался. – Не предполагал! – Потом вдруг, подавшись вперед, понизил голос. – Был случай. Наш генерал тогда еще в полковниках да заместителях ходил. Помнишь губернаторские выборы? На одного кандидата в нашем информационном центре имелось досье. Его судили на другом конце страны, потому и удалось скрыть. А журналисты пронюхали и подняли шум. Вдруг он, – Павлов ткнул пальцем в потолок, – является в ИЦ и требует это досье. Как не дать? Заместитель начальника УВД все-таки. Дали. Он документы под полу шинели, повернулся и вышел. До сих пор обратно несет.
Полковник затянулся очередной сигаретой, сказал другим тоном.
– Хороший ты мужик, честный и работящий. Не лезь на рожон. Хреном стену не пробьешь. Не наше время.
– А когда оно будет – наше?
– Когда будет, тогда и будет. Ты-то, может, и дождешься.
С этого дня, Лапин, по его выражению, «на все болт забил». Но из Лесогорска пришло сообщение, что на реке пропал друг, Володька Шувалов, начальник тамошнего угро. Сказать точнее, бывший друг. Потому что… А, черт! Лапин не хотел об этом вспоминать…
Троллейбуса все не было. Мимо остановки, шелестя шинами по мокрому асфальту и норовя обдать грязью толпу, проносились «иномарки». Андрей поднял глаза к небу. Оно тяжело нависло над городом, словно косматое брюхо гигантского, ленивого зверя, нескончаемо сочилось холодной влагой, и от этого окружающий мир казался серым и перепачканным грязной жижей.
Залитые осенним разноцветьем сопки противоположного берега поблекли от беспрерывно падающей с неба влаги и размытыми акварельными мазками едва угадывались сквозь повисшую над рекой муть.
Инспектор оперативного отряда крайрыбинспекции поправил фуражку под капюшоном брезентовой плащ-палатки, повел биноклем вдоль русла. На фоне излучины на свинцовой глади воды отчетливо выделялись три лодки, идущие сплавом. На наплавах алели флажки – чтоб не терялись из вида.
Кто ж такие? Артели тут не рыбачат, а для браконьеров чересчур нагло. Наверняка ведь все низовье уже знает, что оперотряд спускается из крайцентра с рейдом. Никого, значит, не побаиваемся? Ладно. Инспектор оглянулся на базовый теплоход. Хорошо бы с кем-то на пару, а то пока одного будешь обувать, другие выберут снасть и ищи-свищи! Но других катеров, как назло, поблизости не наблюдалось.
– Рули туда! – Инспектор указал мотористу на рыбаков.
Катер «Амур» приблизился к ближней лодке, мегафон возвестил:
– Инспектор крайрыбоохраны! Приготовьте документы на лов и маломерное судно для досмотра!
Сбавив обороты, катер приблизился и ткнулся борт о борт с рыбацким «Прогрессом». В «Прогрессе» топтались трое мужиков в клеенчатых накидках.
– Дак это… Мы тут, того… по согласованию.
– Выбирайте сеть на мой кубрик, – приказал инспектор. Мужики не пошевелились.