Страница 61 из 108
Первого зафиксированного в истории сожжения политически вредных сочинений их автор если и испугался, то никак того не проявил, а, наоборот, приказал верному Варуху переписать свои инвективы еще раз и добавил к ним «много похожих речей»{100}. Данный факт Ва-рух потом отметил отдельно в упомянутой нами выше приписке в 45-й главе книги. Слово оказалось сильнее: сочинения Иеремии сохранились и в еврейском каноне, и в составе Септуагинты. Более того, сокращенная греческая версия, по-видимому, более аутентична, чем расширенная еврейская, ибо обнаруженные в Кумране тексты книги Иеремии соответствуют именно греческому варианту[410].
Так была основана письменная пророческая традиция — исключительно из желания к сопротивлению и, используем здесь высокопарные слова, из любви к истине. Как, однако, одержимый проповедник оказался более информированным и прозорливым, чем представители политической элиты? Может быть, у него были агенты во всех городах Древнего Востока? Отчего столь уверен он в себе, отчего столь неистов и определен, когда провозвещает грядущие несчастья, когда утверждает, что верхушка Иудеи влечет страну к гибели? Что давало ему силы осудить все возможные политические предприятия иерусалимской элиты? Ведь Иеремия, скорее всего, не имел формального повода к осуждению религиозной практики тогдашних властителей да и в отличие от поздних редакторов не опирался на положение о том, что культовые прегрешения должны обязательно привести к государственным потрясениям.
Попробуем в качестве одного из вариантов ответа предложить читателям следующий мысленный эксперимент. Возьмем Россию конца 60-х — начала 80-х гг. XX в. В то время все достаточно разумные и образованные жители страны не обладали адекватной информацией о внешнем мире, да и о положении своей собственной державы. Вместе с тем они имели возможность регулярно лицезреть как мелких, так и крупных представителей правящего класса страны. Неужели на основании этих относительно умеренных данных житель тогдашней России не мог почти со стопроцентной вероятностью заключить, что любые внешне- и внутриполитические шаги отечественных властей неверны, порочны и бесплодны, что они могут принести означенной стране только вред и позор? Некоторые граждане делали такие выводы и произносили свои суждения вслух — насколько хватало голоса и сил. С последствиями, до безобразия напоминающими те, с которыми пришлось иметь дело Иеремии: «Ударил Пасхор Иеремию пророка и посадил его в колоду»[411].
За исключением отдельных влиятельных семей[412], несколько раз спасавших проповедника от державного гнева, народ и власть тогдашней Иудеи были воистину едины в исполнении намеченного политического курса и как многие другие народы прошли намеченный путь до конца. Соотечественники дружно величали Иеремию не иначе как предателем и иудеоненавистником. Наверное, он и сам не раз спрашивал себя: «Почему я говорю то, что говорю? Не воистину ли я — предатель?»
Тем временем страна неостановимо катилась под гору. Неудачная экспедиция вавилонян в Египет (601 г. до н.э.) привела царя Иоакима к мысли, что дань северянам выплачивать необязательно. Насколько безрассуден был такой поступок? Можно предположить, что, помимо общего патриотического подъема, борьбу иудеев против иноземцев питало желание освободиться от подати — нельзя исключить, что ее в той или иной мере требовали оба владыки: и египетский, и вавилонский. У иудейского царя отнюдь не всегда была возможность собрать эту дань: карательный аппарат мог быть недостаточным или же малопригодным для борьбы со своими. После смерти Иосии и пленения его старшего сына, окончившего свои дни в Египте, в Иудее не было сильной центральной власти, а существовало несколько конкурировавших между собой семейно-политических кланов.
В дальнейшем история доказала, что малое государство может отбиться от большого только при высокой внутренней организации, не только военной, но и гражданской. Отбиться отнюдь не означает сразу же одержать решительную военную победу. Не раз оказывалось, что хорошо организованная система сбора налогов покупала геополитическому легковесу десяток-другой лет спокойной жизни, а в перспективе давала возможность накопить силы и со временем освободиться от ненавистного ига[413]. Не в том беда, что иногда в стране верх берут нетерпеливые — без них люди бы до сих пор жили в пещерах, а в том, что иногда они приходят к власти не вовремя.
Первая депортация евреев в Вавилон имела место в 597 г. до н.э. и еще не была полностью катастрофической. Молодой царь Иехония (Иоаким то ли умер, то ли погиб во время осады города вавилонянами) вышел из города и сдался Навуходоносору, который не стал наказывать его за бессмысленное восстание, поднятое покойным отцом правителя. Из этого можно заключить, что вавилонянин был человеком справедливым и не склонным к излишним экзекуциям, сведений о которых не сохранили ни библейские тексты, ни вавилонские. Однако в предохранительно-карательных целях значительная часть иудейской политической, культурной и ремесленной элиты была уведена в Вавилон.
Эта депортация отличалась от ассирийских экзерсисов сразу двумя особенностями. Во-первых, переселяемых не направили в какой-то удаленный уголок Среднего Востока, а разместили в Вавилоне и в других крупных городах новой империи[414]. Помимо этого, иудейский царь и его приближенные содержались в Вавилоне на положении почетных пленников: сохранились записи о выдаче им довольно щедрого довольствия[415]. Во-вторых, не было потока переселенцев в обратном направлении — того, что сделали ассирийцы с северными израильскими областями, навсегда изменив их этнический состав. Навуходоносору такая чехарда народов была и не нужна. Он управлял еще очень неустоявшимся государством и не хотел излишне раздражать своих новых вассалов. В первую же очередь вавилонский царь заботился о могуществе империи, о ее славе. Потому ему были нужны искусные ремесленники: для украшения Вавилона, для того, чтобы сделать свою столицу городом невероятным и несравненным. В этом намерении Навуходоносор, конечно же, подражал царям ассирийским. Именно их деяния имитировал вавилонянин и желал превзойти. И превзошел, и переплюнул, так как был талантливый человек и крупный государственный деятель. Только вот судьба его страны, его города вышла весьма незавидной и почти повторила судьбу Ниневии. Случайно ли? Вот какова ирония истории: Вавилон победил Ассирию только затем, чтобы стать «новой Ассирией», чтобы в сокращенном виде перелистать страницы ее исторической судьбы — вознестись на невозможную высоту и еще быстрее исчезнуть — навсегда. Не в этом ли причина незавидной судьбы вавилонского культурного наследства?
Иудейский правящий класс (и весь иудейский народ) произошедшее ничему не научило. И депортированные, и те, кого пощадил царственный вавилонянин, думали только о реванше и совершенно не хотели смиряться с новыми геополитическими реалиями. Вышедший из подполья Иеремия пытался, как и прежде, этому противостоять, но результатом был, как заметил один из его духовных наследников, «глас вопиющего в пустыне»[416]. Патриотически настроенные проповедники (которых канонический текст тоже называет пророками) были не менее неистовы, чем Иеремия. Выше уже упоминалось, что их воззвания тоже оставили след в Ветхом Завете, пусть и не столь значимый. По-видимому, данные речения включили в канон позднее то ли в качестве компромисса с соответствующей идейной группировкой, то ли в качестве вежливого кивка в сторону патриотического наследия. Важно отметить: эти люди не прекращали своей деятельности и среди переселенцев в имперские пределы — даже под угрозой самой страшной казни. Сохранилось упоминание о двух таких храбрых пропагандистах, которых «царь Вавилонский изжарил на огне»{101}. Так что не будем неуважительно относиться к политическим противникам Иеремии. Тем сложнее была его задача: ему противостояли не глупцы, не трусы, не обманутые люди, а идейно убежденные слепцы, не щадившие ни себя, ни окружавших, ибо что значит чья-нибудь жизнь против чистоты идеи?
410
С этой общепринятой точкой зрения спорит Дж. Лундбом, автор недавно вышедшего 3-томного комментария к Книге Иеремии. Указывая на многочисленные дефекты греческой версии, он считает, что она — вторична, и была переведена с некоего, не лучшим образом сокращенного еврейского текста (Jeremia 1–20. 21–36. 37–52/A New Translation with Introduction and Commentary by J. Lundbom. N. Y., 1999 (1–20), 2004 (21–36, 37–52)).
411
Иер. 20:2. Точная транскрипция — «Пашхур».
412
Разделявших мнение Иеремии или, возможно, состоявших с ним в родственных отношениях.
413
По такой парадигме развивались, например, отношения Московского княжества и Золотой Орды.
414
Многие попали в Ниппур, который до этого долго хранил верность ассирийцам и в результате был, по-видимому, сильно разрушен.
415
Другие депортированные царьки небольших палестинских городов подверглись такому же, тоже не вполне ассирийскому обращению.
416
Ис. 40:3. Этот фрагмент относят к творениям Второ-Исайи. Полный текст данного стиха: «Глас вопиющего в пустыне: приготовьте путь Господу» использовали все Евангелисты (Матф. 3:3; Марк 1:3; Лука 3:4; Иоанн 1:23), что привело к его широкой известности. Заметим, что библейский смысл выражения немного отличается от мифологически-распространенного.