Страница 17 из 42
Мы стали выпускать больше ГКО. Причем понимали, что ГКО – вещь опасная. Поэтому вначале стали сокращать бюджетный дефицит, но… Опять посевные, опять завоз на Север, опять расходы бюджетных организаций, которые умерить свои расходы никак не хотели и не могли. Опять трансферты регионам. В общем, куча всяких проблем. И было такое убеждение, что сократить расходы невозможно. Доходы тоже увеличить невозможно, налоги лучше собирать никак не получалось.
В конце концов, решили, что будем привлекать из неинфляционных источников гораздо больше, чем мы могли себе позволить. А перед этим попытались применять различного рода ухищрения. Были такие варианты: КО – краткосрочные обязательства бюджета. Потом еще какие-то КНО – казначейские налоговые освобождения. Это все государственные бумаги, которые означали собой какие-то обязательства государства. Они обязательно немедленно падали в цене, приводили к тому, что в бюджет попадало все меньше и меньше наличных денег, все больше этих бумажек. Скажем, в апреле 1996 года бюджетные доходы на две трети состояли из различного рода КО, КНО. То, что мы получали и принимали вместо денег все эти КО, КНО, не позволяло заплатить зарплату учителям. О. Бычкова: – На две трети бюджета?
Е. Ясин: – Да, на две трети были бумажки. Мы все время ругаем МВФ, Мировой банк, но именно они, может быть, первые сказали: «Все, прекращайте, потому что это кончится катастрофой».
О. Бычкова: – А мы что сказали на это?
Е. Ясин: – А мы сказали: «Да, обязательно сократим». Была программа прекращения выпуска КО, по графику мы прекратили. Вместо этого стали выпускать КНО. Потом нам сказали: «Нет, нельзя КНО», мы прекратили КНО. Потом мы придумали взаимозачеты, кредиты, поручительства или гарантии правительства по кредитам, полученным в уполномоченных коммерческих банках на покрытие плановых бюджетных расходов, и т.д., и т.п. И все это была прямая дорожка к будущему кризису.
О. Бычкова: – Все-таки всегда возникает один и тот же вопрос: а можно ли было всего этого избежать? Вы говорите, понимали, что не нужно печатать ГКО в таких количествах, но, тем не менее, печатали…
Е. Ясин: – Я просто хочу еще подчеркнуть, что ГКО как бы шел наряду со всеми этими бумажками. И, в конце концов, он их вытеснил. Пришлось их больше печатать, и тогда пошла вверх доходность, упала цена. И каждую неделю мы должны были думать, как покрывать свои обязательства уже размещением новых серий ГКО.
Можно ли было найти другой выход из положения? Это очень важный вопрос. Спасибо, Оля, что вы его задали. Я бы хотел, чтобы мы все понимали: есть некие объективные ограничения, есть воля к их преодолению. В комбинации того и другого мы получаем определенный результат экономической политики.
Я уже говорил о том, что наша экономика была крайне деформирована. Сегодня в России 40 процентов убыточных предприятий, а тогда их было гораздо больше. И закрыть их нельзя, потому что в них были заняты десятки миллионов людей. Они жили, оградились этими неплатежами, взаимозачетами, денежными суррогатами и ад., и т.п. И нужно было обладать колоссальной волей, чтобы все время нажимать и снижать долю этого нерыночного сектора. Поскольку это было тяжело, каждый раз искали легкий выход.
Правильный выход, на самом деле, был: если вы решили не брать деньги в ЦБ, то есть не печатать, то вам надо было тогда сбалансировать бюджет. Вам надо было резко сократить расходы, а настолько, насколько вы не смогли сократить расходы, повысить доходы. То есть ввести новые налоги или собирать лучше старые, проявить какую-то настойчивость в этом отношении, поставить жестких людей, которые способны были решать эту проблему. Это сделано не было.
О. Бычкова: – То есть нужны были принципиально другие политические решения?
Е. Ясин: – Да. Но здесь как раз я как бы сам ищу оправдание. Я вижу лицо Виктора Степановича Черномырдина, он должен был эти проблемы решать. Я вижу перед собой лицо Анатолия Борисовича Чубайса. Он тоже должен был решать эти проблемы. Я сам в это время уже был министром экономики. Все это прекрасно понимали, и я докладывал, соответственно. Нужно было решаться на эти жесткие меры накануне парламентских выборов, которые должны были состояться в декабре 1995 года. А в 1996 году, через шесть месяцев, – президентские выборы. И настроения людей не оставляли никаких сомнений в том, что если мы сейчас будем закручивать гайки, то история 1993 года повторится. Я думаю, была допущена довольно серьезная ошибка, что в 1993 году установили двухлетний срок для работы первой Госдумы. Было бы гораздо лучше, если бы она отработала полный четырехлетний срок. Но как сложилось, так сложилось. Не могу сказать, что я готов предъявить обвинение Черномырдину или Чубайсу в том, что они не смогли сбалансировать бюджет- в этих условиях. Можно обвинять этих людей сколько угодно, но есть реальные обстоятельства, и каждый человек может то, что он может в данных обстоятельствах.
И за это нам потом пришлось заплатить кризисом 1998 года. Потому что именно на волне парламентских выборов, а затем, в особенности, президентских выборов выросла пирамида ГКО, и колоссально выросла их доходность, за что потом пришлось платить.
САМЫЙ, САМАЯ, САМОЕ
САМОЕ МАЛЕНЬКОЕ рекламное объявление в мире – 100 на 100 микрон – будет распространено с помощью пчелы. Оксфордский профессор Дик Моди создал специальную наколенную повязку для пчел, благодаря которой любая из них легко превращается в рекламного агента. Пчела Моди наверняка попадет в Книгу рекордов Гиннесса. Осталось лишь найти пчеловодов, готовых отдать своих питомцев в рекламный бизнес, и можно ставить дело на поток.
САМОЕ КРУПНОЕ животное на Земле – вовсе не слон, а синий кит. Его длина достигает тридцати метров! А весит он до 130 – 150 тонн или (в среднем, конечно) столько же, сколько весят 30 африканских слонов или 200 коров, или 1600 человек, или 13 товарных груженых вагонов. Только печень гиганта весит до 3600 килограммов!
А существовало ли когда-либо животное крупнее синего кита? Возможно, да. Плавала когда-то в морях гигантская акула. По останкам определили, что она была такой же величины, как и синий кит, а ведь могли быть экземпляры и крупнее.
Еще несколько данных о китах. Кит ныряет на глубину до тысячи и более метров. Как определили? Именно на таких глубинах находили мертвых китов, запутавшихся в проложенных по дну океана кабелях. Плавает кит со скоростью до 40 километров в час, живет не менее 30 лет. А это узнали с помощью специальных меток – стальных стрел длиной 27 сантиметров, которые вонзали в их тела. Таким образом было обследовано более ста китов.
Синий кит приносит одного детеныша через ка>кдые два года. Этот вид не скапливается в стада, а плавает в одиночку, реже парами или по три особи. Мы привели лишь несколько цифр, но, к сожалению, следует отметить, что в различных источниках, как правило, приводятся и различные данные. И это следует учитывать.
САМЫЕ БЕСПОЛЕЗНЫЕ участки земли можно теперь купить в космосе – на Венере и Марсе. Американская компания, распродающая Луну, начала торговать в Англии и более удаленными космическими телами. Один акр (4 квадратных метра) поверхности Венеры и Марса стоит всего 19,99 фунтов стерлингов (около 800 рублей). Максимальный размер участка, который можно приобрести, невелик – теоретически на нем уместились бы дом и небольшой садик. Купчая оформляется в соответствии с английскими законами, при совершении сделки покупателю выдается удостоверение на право владения собственностью.
Продавцы «космоса» утверждают, что это на первый взгляд бесполезное приобретение может оказаться приятным подарком к Дню святого Валентина: возлюбленной можно подарить кусочек Венеры, а любимому – немного Марса.