Страница 5 из 43
Сложилась конфигурация значений войны, которая может почти формально, «синтаксически» упорядочивать и организовывать другие символы и ценности. Так, в послехрущевские годы война стала своего рода критерием испытания, проверки, средством определения качества «настоящего человека», мерой человеческого материала, испытания на прочность, лояльность, верность.
Исключительность подобной системы оценок коллективного опыта и частной жизни чрезвычайно затруднила осознание повседневной, «нормальной» жизни, о которой люди мечтали. Обеднение всего рутинного, частного, «субъективного» происходило в кругах образованной и культурной элиты за счет романтизации «чрезвычайного», «экстатического», «аффективного», будь то война или другие формы коллективного энтузиазма. Цена этого – абсолютно неизбежное ханжество, двоемыслие, а также тяжелые формы последующей коллективной депрессии, прежде всего в той же элите.
Но в среде молодых мобилизационный потенциал системы резко слабеет: почти половина из них не согласны с суждением: «Мы должны быть готовы воевать за Россию, не задумываясь, права она или нет».
В августе 1997 года на вопрос: «Как вы лично относитесь к службе в армии, какая из следующих точек зрения вам ближе всего?», каждый четвертый заявил, что «служба в армии – бессмысленное и опасное занятие, и нужно любыми средствами постараться избежать ее». Однако среди людей предпенсионного возраста и пенсионеров, давших подобный ответ, было лишь 13 процентов, а среди молодых (до 25 лет) – втрое больше.
Мысль о возможности (вероятности) войны предполагает двойной счет реальности: прагматически реальный план и план модальный, образующий своего рода горизонт предельных (пессимистических) оценок, хронического ожидания несчастья.
Реальной подобную опасность в августе 1990 года считали лишь 12 процентов опрошенных. Столько же опрошенных устойчиво называют реальных «врагов» СССР и позднее России: США, блок НАТО, Германия. Наибольшие опасения при этом традиционно испытывали две на первый взгляд полярные группы: низко- и высокообразованные пенсионеры или люди предпенсионного возраста (55 лет и старше), рабочие или, напротив, «интеллигентская элита» (занятые в гуманитарной сфере: наука, образование, идеология). Если страх и неприязнь к Германии сохраняются преимущественно у пенсионеров, то негативно относятся к США в основном люди обеспеченные, занимающие сравнительно высокое социальное положение и более идеологизированные. Очевидно, это представление воспроизводится жесткими коллективными механизмами.
О том, что сегодня сохраняется инерция конфронтационного мышления, говорят и результаты недавних исследований. Более половины опрошенных по-прежнему видят в ведущих странах Запада противников России, «стремящихся решать свои проблемы за ее счет и при удобном случае наносящих ущерб ее интересам». Но все-таки 37 процентов группы так считающих – пенсионеры и лишь 2 процента – учащиеся и студенты; молодых в этой группе в 3,6 раза меньше, чем пожилых людей, свыше 42 процентов из них имеют образование ниже среднего.
Часто так реагируют на подобные вопросы «руководители», военные и работники правоохранительных органов, рабочие и уже упоминавшиеся пенсионеры. В селе (и Москве!) эти установки распространены несколько шире, чем в крупных городах. Примерно так же распределяются ответы на вопрос о направленности НАТО.
Мысль о возможности ядерной войны как условия предельного счета захватывает гораздо более значительные массы, отвечая каким-то очень важным внутренним комплексам и массовым психологическим травмам.
Советская система рухнула в одночасье из-за своей ценностной «анемии», неспособности создавать новые социальные формы, то есть исполнять необходимые социальные функции. Это породило длительную нестабильность постсоветского общества, оказавшегося в кризисной ситуации с дезорганизованной и разлагающейся элитой, с образованным слоем, не способным порождать новые символы, интегрирующие общество и организующие его сознание. Поэтому трансформация общества затягивается, а в последние годы усиливаются консервативные и неотрадиционалистские тенденции.
Остановить катаракту
Группа отечественных исследователей совместно с зарубежными коллегами разрабатывает препарат, предотвращающий развитие катаракты. О катаракте, причинах ее появления и новом препарате рассказывают сотрудники кафедры биофизики Российского государственного медицинского университета, Москва, – кандидаты наук А. ДЕЕВ и М. БАБИЖАЕВ и академик РАМН Ю. ВЛАДИМИРОВ.
Катаракта, как известно, – это помутнение хрусталика глаза.
А хрусталик – не только самый примитивный, но и весьма необычный орган нашего тела. Уникальные его особенности -прозрачность, отсутствие ядер и многих органоидов в основной массе его клеток, называемых хрустал и ковы ми волокнами, отсутствие кровоснабжения и иннервации. Еше одна особенность клеток хрусталикового эпителия – это их способность делиться и дифференцироваться в течение всей жизни. Хрусталик растет потому, что эпителиальные клетки из экваториальной области движутся к заднему полюсу по периферии хрусталика, превращаясь при этом в хрусталиковые волокна: тесно прижатые друг к другу клетки, заполненные специфическими для хрусталика белками – кристалл и нами. Эти белки не обновляются с момента их синтеза до самой смерти организма. Так, возраст белков в ядре хрусталика равен примерно возрасту человека. Удивительным представляется и то, что белки хрусталика сохраняются в этом уникальном органе, мало изменяясь на протяжении нескольких десятилетий нашей жизни.
Каковы же физиологические предпосылки столь удивительного долголетия хрусталика? Как известно, большинство клеток нашего тела имеет ограниченное число делений. В 1999 году было обнаружено, что эпителий хрусталика относится к тем счастливым 15 процентам клеток нашего тела, для которых не существует этого предела делений. Подобно стволовым клеткам крови и клеткам кишечного эпителия, в хрусталике не выключается, а остается активной на протяжении всей жизни теломераза – фермент, достраивающий концевые участки ДНК и не позволяющий тем самым стариться клеткам.
Второй механизм поддержания жизнеспособности клеток хрусталика – это удивительное «чувство коллективизма», которое обеспечивается в хрусталике огромной по сравнению с другими клетками площадью щелевых контактов, специальных каналов, связывающих между собой хрусталиковые волокна в единый синцитий, то есть в суперклетку с кооперированным обменом веществ. Подобное строение обычно характерно для зародышевых тканей (мезенхимы костной ткани) в тот период, пока не развита кровеносная система и где клеткам для выживания необходимо полагаться только на взаимопомощь. Наличие такой структуры во взрослом организме – это, безусловно, одна из уникальных черт хрусталика.
И вот этот-то удивительный орган служит важнейшим элементом в механизме нашего зрения.
Почти девять десятых информации современный человек получает благодаря зрению. Овладев стихией света, мы познаем окружающий мир во всем многообразии форм и цветов. Однако более сорока миллионов людей на планете лишены этой возможности вследствие слепоты. И более сорока процентов из них теряют зрение в результате развития катаракты. Катаракта – основная причина резкого снижения зрения у лиц пожилого возраста. Большинство (85 процентов) катаракт классифицируются как старческие, а непосредственная причина их возникновения остается до конца невыясненной. Хотя, по мнению большинства медиков, катаракта считается заболеванием, многие геронтологи, особенно в последнее время, рассматривают помутнение хрусталика как неизбежное проявление старения, подобно образованию морщин на коже или поседению волос.
Несмотря на неумолимый ход времени, косметологам удается задерживать старение кожи на несколько лет, уход за зубами позволяет отдалить время визитов к стоматологу, занятия физкультурой сохраняют силу и упругость мышц. А можно ли задержать возрастное снижение прозрачности хрусталика? В реальной жизни типична следующая ситуация. Обычно пожилой пациент обращается к офтальмологу с жалобами в тот момент, когда катаракта развивается уже полным ходом. Врач констатирует начало развития катаракты и, как правило, рекомендует больному подождать, пока катаракта созреет, а мутный хрусталик не жалко будет заменить искусственной прозрачной линзой. К применению препаратов против катаракты, таких как разработанный в Японии «Сэнкаталин», «Квинакс», разработанный в США, «Катахром», разработанный в Финляндии, или отечественный «Тауфон», или традиционные «Витайодурол» и «Цистеин», большинство офтальмологов относятся достаточно скептически. В ряде случаев эти средства могут замедлить созревание катаракты, но не обратить ее развитие вспять.