Страница 3 из 11
Есть такие, которые забираются в пещеры, они тоже бескрылые и со страшно длинными усами, предназначенными для ощупывания в темноте, — таков кавказский пещерный длинноног (Dolichopoda euxina Sem.). Многие другие, наоборот, совсем погружаются в толщу травостоя — например, пронзающие сплетения стеблей ярко-зеленые конусоглавы.
Есть и такие, которым их облик и повадки не дают далеко продвинуться и отыскать партнера, и они полагаются только на свои песенные призывы. Крылья у них совсем укорачиваются и сохраняются только для пения серенад — для увеличения их громкости спинной щиток приподнимается, становясь рупором. У других видов яйцеклад вместо сабли делается похожим на садовый нож. Такие кузнечики тонко надрезают им лист и откладывают яички внутрь листа, а не в почву.
Наконец, существуют совершенно особые кузнечики — дыбки (Sago pedo Pall.), ведущие жизнь почти неподвижных подстерегающих хищников. Утеряв крылья для полета, а заодно и для пения, они совершенно отчаялись в поиске партнеров для свадеб и дошли до того, что даже утеряли самцов. Их самки размножаются неоплодотворенными яйцами, то есть, как говорят, партеногенетически (по-гречески parthe-nos — девственный). Существует поверье, что дыбка, поднимая ножку и застывая в этой позе, может показать заблудившемуся ребенку дорогу домой.
Итак, можно сказать, что большинство кузнечиков сохранили верность влажноватым и затененным местам и в своем заселении биосферы запутались в травах и кустах. Дальше мы увидим, как нашли свой путь к солнцу их эволюционные потомки, короткоусые прыгуны саранчовые. Пока же поговорим немного о предках кузнечиков.
Предкузнечики: от таракана до палочника
Первая мысль о предках кузнечика, которая может прийти в голову: а не родственники ли они известным всем стрекозам, иногда издающим в полете стрекочущий шорох крыл? Может быть, так и думал Иван Андреевич Крылов (да и его предшественник Жан де Лафонтен), поставив в известной басне перед трудолюбивым муравьем легкомысленную, но безвинную стрекозу, укоряемую в том, что она все лето красное пропела и проплясала, да еще и в мягкой мураве — чего со стрекозой не бывает и что вполне свойственно именно кузнечикам.
Для того чтобы в этом разобраться, нужно обратить внимание на крылья стрекоз, которые отлично держат их в воздухе, но никогда не складываются вдоль тела, как у кузнечиков, и не защищают их от потери влаги. Кроме того, крылья эти препятствуют проникновению самих насекомых в убежища, даже просто среди трав. Это признак ДРЕВНЕКРЫЛЫХ насекомых (Paleoptera), имеющих только водообитающих нимф, или наяд. Взрослые древнекрылые несут на своих крыльях густую сеточку жилок (археодиктион — «сеть древности»), среди которых заметны более толстые выдающиеся жилки.
От тропиков до нашей кухни один шаг — длиной в сотни миллионов лет
В поисках родоначальников прямокрылых нам легче всего будет заглянуть на кухню соседа. Еще плоскотелые, но уже длинноусые и длинноногие, бегающие и даже подскакивающие ТАРАКАНЫ (Blattoptera) и есть предтечи кузнечиков. Жилкование их крыльев можно рассмотреть на очень крупном таракане американском, иногда появляющемся у нас в портовых грузах.
Но перенесемся в тропики, где тоже постоянно тепло, влажно и много опавших и осклизших съедобных частиц растений, наполненных богатыми белком бактериями. (Недаром ротовой аппарат тараканов — не только грызущий, но и лижущий.) Вы, наверное, догадаетесь, почему всем известные рыжие тараканы, или прусаки (Blatella germanica L.), столь вольготно чувствуют себя у наших очагов, раковин, столов и так боятся чистоты, сухости и особенно вымораживания.
К слову сказать, этот таракан заплыл на кораблях в Балтику из Юго-восточной Азии около 250 лет тому назад и ныне почти вытеснил из наших домов крупного черного таракана (Blatta orientalis L.), видимо, еще раньше пришедшего пешком или с караванами в Юго-восточную Европу из Африки. Теперь на него стоит посмотреть почти как на живое ископаемое. Наше особое внимание, конечно, привлечет полупрозрачный футлярчик на конце тела самки. Он содержит целую пачку яиц и называется оотекой. Самка переносит их туда, где более благоприятны условия для созревания потомства. Есть оотека и у рыжего таракана. Это одна из причин, по которой все они размножаются так быстро и дружно.
Обратимся к родине тараканов. Автор непревзойденной до сих пор и переведенной у нас еще в 1910 году книги «Насекомые»[3] Давид Шарп пишет: «…Может показаться нелепостью наличие изящнейших форм среди этого некрасивого отряда, многие из которых летают». Посмотрим на летающего таракана джунглей. Видимо, как раз не происхождение, а собственный порыв к красоте и отражению в себе окружающего мира способен определять облик любого существа!
Первичным миром тараканов были влажные котловины — бассейны, занятые лесами карбонового геологического периода, более 300 миллионов лет тому назад запасавшими для нас каменный уголь. Может быть, кому-нибудь из читателей повезет встретить в лесах Европейской России задержавшегося с давних времен гостя из этого мира — лохматенького и острокрылого тараканчика лапландского (Ectobius lapponicus L.), даже перепархивающего с ветки на ветку. В целинных же степях можно заметить и другие виды этого рода, а вот в пустынях — даже встретить фантастических тараканищ-черепашек (Poliphaga saussurey), прячущихся на день в норах грызунов. Они почти в пять раз крупнее, чем наши рыжие прусаки, и напоминают обитающих на Кавказе тараканов египетских. Всего же в мире сейчас насчитывается не менее двух с половиной тысяч видов тараканов.
Спасаясь в воду
Вот из этого-то мира предков и продолжится наш путь к оставленным на время кузнечикам. Но прежде скажем, что после влажного каменноугольного периода континенты сдвинулись в одну массу. Дальность проникновения морского воздуха в их глубь сократилась, и наступил до того засушливый (как теперь в Монголии) пермский геологический период, что он оставил после себя массу отложений высохших соленых озер. Племени тараканообразных пришлось плохо, и его потомки стали прятаться и разбегаться.
3
Книга переведена Николаем Яковлевичем Кузнецовым, тогда ассистентом Санкт-Петербургского университета, а затем основателем отечественной физиологии насекомых. Выпущена она издательством «Брокгауз-Ефрон», насчитывает 1050 страниц и около 670 рисунков.