Страница 18 из 47
12. ПОСЛАНИЕ Г. С. БАТЕНЬКОВУ («Когда над родиной моей…»)
Когда над родиной моей Из тучи молния сверкала, Когда Москва в цепях страдала Среди убийства и огней, Когда губительной рукою Война носила смерть и страх И разливала кровь рекою На милых отческих полях, — Тогда в душе моей свободной Я узы в первый раз узнал И, видя скорби глас народной, От соучастья трепетал… Как быстро гибнет блеск зарницы, Так из разрушенной столицы Тиран стремительной стопой Вспять хлынул с хищною ордой! И вслед ему бог бранный мщенья, Во мзду насильств и преступленья, Перуны грозные бросал И путь гробами застилал… Орудие сей грозной мести, Я взор печальный отвратил От поприща кровавой чести И острый меч в ножны́ вложил… Но ты, мой друг! при шуме славы — Среди триумфов и побед, Среди громов борьбы кровавы Стремясь за разрушеньем вслед, Свидетель россов смелых силы, Смиренья их и правоты,— Поведай мне, что мыслил ты, Зря цель изрытую могилы? Скажи, ужель увеселял Тебя трофей, в крови омытый, Ужель венок, корыстью свитый, Рассудка силу заглушал?.. И мрачная завеса пала! Атропа гибельным резцом Едва нить жизни не прервала Твою под роковым мечом. Простясь с неласковой судьбою, С печальным опытом, с мечтою, Ты удалился на покой Туда, где Лена, Обь волной В гранитные брега плескают И по седым во мгле лесам К Гиперборейским берегам, Во льдах волнуясь, протекают, Где всё в немых пустынях спит, Где чуть приметен блеск природы, Но где живут сыны свободы, Где луч учения горит!.. Твои там отческие лары, Там мир и радости с тобой, Туда кровавою рукой Войну, убийства и пожары Не понесет никто с собой!.. В беседе там красноречивой С тобой великий Архимед, Декарт и Кант трудолюбивый, И Гершель с циркулем планет! И всё в гармонии с душою, И чужд клевет и злобы слух… Почто ж зовешь меня, мой друг, Делить все радости с тобою! Могу ль покоем обладать? Пловец над пропастью бездонной В отчизне милой, но безродной, Не ведая куда пристать, Я в море суеты блуждаю, Стремлюсь вперед, ищу пути В надежде пристань обрести И — снова в море уплываю. Между 1817 и 181913. НЕПОРОЧНОСТЬ ЛЮБВИ
Идиллия
Туманится небо, перун загремел… Сокрылся за тучами луч яркий денницы… Я страстью горел И чашу восторгов на персях девицы При шуме перуна мгновенно испил… Всё смолкло, всё тихо, но нежны ланиты Шарлоты Румянец покрыл, И локоны зефир волнует развиты, И перси лобзает под дымкой сквозной. И грозное небо и громы щадят наслажденье. Друг нежный, Шарлота, любови святой Устав натуральный не есть преступленье!.. Нам сердце и совесть порукой с тобой. Взгляни, после бури природа гордится Творенья красой! И сердце невольно к природе стремится… Пусть снова ударит перун над главой! Пусть небо готовит нам сильное мщенье, Но, друг мой, с тобой Мне жизнь лишь восторги, а смерть — утешенье. 1810-е годы14. ШАРЛОТЕ
Давно ли в неге утопал, Пылая страстью безмятежной? Давно ль зари восход блистающей встречал На груди белоснежной?.. Шарлота! грозен взор завистливой судьбы — Она нас разлучила, Не внемля голосу мольбы, Утехи цвет скосила. Но буря грозная минет, Мы свидимся с тобою — Душа надеждою живет… Разлука не страшна мечтою!.. Пусть верность будет твой закон, Добро — путеводитель, И спутник верных, Абеон, Нам снова возвратит обитель. В замену радостей, забав и страсти милой Осталися в удел недуги и печаль.. И мысль от прошлого, стремясь в безвестну даль, Знакомит нас с безвестною могилой!.. 1810-е годы15. ЕЙ ЖЕ («О, если и тебе назначено судьбою…»)
О, если и тебе назначено судьбою Изведать мрачное томление души, За сладости любви Платить раскаяньем и тайною слезою — Скажи, могу ли чтить святым судьбы закон И провидению вверять мои надежды? Могу ль, смыкая вежды, Надеяться на сладкий сон? Нет, нет, беги от глаз доверенность и вера. Свет мрачный есть цепь зла, избегни цепи сей — На выях возлежит блуждающих людей; Их радость детская есть страшная химера! Забуду ли, когда тебя к груди моей, Волнуемый страстей робеющих желаньем Прижал я в первый раз и с тайным трепетаньем Вкусил сладчайший дар <неспелой> жизни сей, И воздремал с тобой, блаженством упоенный. Беспечный, я не мог предвидеть бури бед, Когда мне в первый раз казался благом свет, Когда, с тобой соединенный, Восторгами любви считал мой каждый час; Но в тихих облаках таился гром опасный — Приметно исчезал жар чувства сладострастный, И светлый пламенник желаний вдруг погас! Предчувство — жребия превратность возвещало! В борьбе с самим собой я мыслить не дерзал О следствиях любви. Но глас природы снял Со взоров мрачное сомнений покрывало! Я вижу, милый друг, причину тайных слез И тайного томленья; Оставь рабам сует пути предрассужденья И не страшись молвы бессмысленных угроз: Не может зла творить устав святой природы. Покорствуй ей, она ведет добра рукой От бурь и непогод сокрытою стезей Под кров прямой любви и нравственной свободы! 1810-е годы