Страница 16 из 148
Тур помнил те испуганные чёрные глазёнки, которые уставились на вышедших на опушку ратников. Пробежав взглядом по солдатам, Егорка остановился на Туре и вдруг отчётливо сказал:
— Тятя…
Ком снова подступил к горлу. Тур с трудом сдержал нахлынувшие в стариковскую душу эмоции, говоря себе, спасительную формулу: «Сиверийцы не плачут».
— А мой отец пахарь, — подал кто-то голос за спиной сотника.
И тут понеслось: «А мой… А мой…»
Холодок явно не ожидал подобной развязки. Я в душе усмехнулся: знай теперь, с кем связался.
— Ну и гордитесь этим! — злобно бросил Холодок, понимая, что я его подставил.
Он подошёл к костру и вылил содержимое миски в огонь. Потом быстро тот затушил и буркнул, что пора бы уже и ехать дальше.
Тур посмотрел на меня каким-то странным взглядом и снова повторил, обращаясь ко всем:
— Заканчивайте. А то, смотрю, совсем распоясались…
К вечеру выехали к Медвежьему порогу. Я слышал гул, идущий со стороны Вертыша, но сквозь густую крону елей не смог ничего разглядеть.
— Привал делаем тут! — вскомандовал Тур. — Вы двое берите топор да пилу и идите за бревнами.
Мы остановились в небольшом заснеженном логе. Привязав коней к стволам деревьев, стали мастерить бивак.
Тур быстро определил направление ветра и показал, где строить крышу-заслонку. Мне дали в руки топор и приказали нарубить несколько длинных ровных жердей. Других направили за густыми лапами елей, а Егорке дали задание сытно накормить лошадей.
Через полчаса мы соорудили довольно приличный навес, а вскоре те двое солдат, которых отправили за брёвнами, принесли три толстых ствола сосны.
— Да чтоб тебя! — прорычал Тур. — Ты в первый раз за дровами ходишь?
— Да я… да это…
— Тебя учить и учить! Сколько говорить, что пилить надо на высоте пояса, а не у земли. Видишь, эта нижняя часть сырая?
— Вижу…
— Да что ты видишь! — Тур в сердцах задал мощную оплеуху солдату. — Ладно, сделали, так сделали. Продолжай!
Два бревна поклали на снег, куда предварительно выложили сырые жердинки. Потом сделали ряд зарубок-затёсов и уложили запал. А сверху — третье бревно. Чтобы «пирамида» не разъехалась, в землю вбили палки и стали разжигать костёр.
— Хоть уложили верно! — проворчал Тур. — А то в прошлый раз весь дым в глаза лез, прямо в убежище задувало.
Сотник повернулся ко мне и вдруг подмигнул.
— Впервые такое видишь? — спросил он.
— Вообще-то, да.
Хотя, если честно, всё это мне показалось знакомым. Может, в своей прошлой жизни на Ингосе, я подобное и делал.
— Это мы переняли у орков, — сказал Тур. — Они подобные костры называют «бром-ме». То есть «костёр». А мы по-простому — «таежный». Помню, как в Вертышском Остроге служили парни из Светолесья. Так по-первой зимой пытались свои костерки развести, а на глубоком снегу-то те проваливались да затухали. Одни ребятки так и замёрзли на Костяной равнине. А при таком-то костре брёвна много жару дают, тлеют всю ночь. И согреешься, и выспишься. Главное только правильно соорудить… Запоминай, да учись. Авось когда-то снадобиться.
Мы ещё кое-что подправили и меня вместе с Егоркой отправили вниз к реке за водой.
Спускались мы, увязая в глубоких сугробах. Уже стемнело и было плохо видно.
Справа слышался сильный шум водопада. Я зачерпнул воды и протянул пареньку ведро. Тот вдруг громко вскрикнул.
— Что там? — обернулся я.
— Ха! Смотри, рыбу поймал.
И точно, в кожаном ведёрке плескалась какая-то рыбёшка.
— Омуль! Ей-ей!
— Да не кричи ты! — остудил я парня. — Ну рыба и что?
— Это к удаче! Тятя говорит, что если омуля руками поймать, без снастей, то тогда человека ждёт удача.
Я пожал плечами и мы поспешили к лагерю.
Там нас уже ждал ужин. Наскоро перекусив, я, выяснив свою очередь дежурства, забрался под навес и накрылся шкурой.
Устав и продрогнув за целый день в седле, да ещё и хорошо перекусив горяченьким, тело разомлело в тепле, конечности приятно покалывало, а вместе с этим сознание начало проваливаться в сон.
— Вставай, — тут кто-то тронул за плечо. — Вставай, твоя очередь.
С трудом разлепив тяжёлые веки, я присел.
Уже? Как быстро пролетели часы сна!
Бревна тихо потрескивали, согревая спящих своим теплом. Мне очень хотелось пить. Закинув в рот несколько комьев снега, я встал и потянулся до хруста костей.
Разбудивший меня ратник полез на моё место и уже через мгновение громко засопел.
Я обошёл лагерь, огляделся и присел недалеко от костра.
Сны.
Что это? Почему они нам снятся? Что в них такого, заставляющее верить, прислушиваться?..
Небо серело, чувствовалось приближение утра.
Где-то треснула ветка и я встрепенулся. Рука сама собой поползла к мечам. Собаки, дремлющие у костра подняли головы и насторожено всматривались в темноту леса.
Снова треснула ветка, но теперь чуть левее. И вот на открытое место вышла какая-то фигура в сопровождении большой животного.
Я поднялся, а вместе со мной и встали псы. Я знал, что без команды они не бросятся вперёд, и, думаю, незнакомец об этом тоже знал.
Человек выбрался из сугроба и скинул с головы капюшон.
— Стояна? — осторожно спросил я.
Мне показалось, что мой разум ещё спит. Ему снится, что меня разбудили. Что я дежурю у костра. И вот теперь снится, что к огоньку пришла друидка.
Стояна, а это была именно она, чуть улыбнулась. Животное бредущее рядом оказалось рысью Ладушкой.
— Здравствуй, — кивнула Стояна.
Я огляделся: ратники спали. Никто из них не пошевелился.
— Что ты тут делаешь? — осторожно спросил я, а сам всё ещё думаю, что сплю.
— А ты?
— Я…. мы идём… на Солёное озеро.
Стояна мягко махнула рукой и собаки улеглись на свои места. Друидка приказал жестом Ладушке не подходить ближе и подошла ко мне.
— Не думала, что встречу тебя здесь, — сказала она.
— Я тут… по тайному приказу, — полушёпотом проговорил я. — Для всех я тут Сверр.
— Сверр, так Сверр.
Молчание. Слышно было, как мирно потрескивал костёр. Стояна стояла и смотрела на завораживающий танец огня, словно не замечая ничего вокруг.
Это сон. Не верю, что тут, в Сиверии, я вдруг случайно встретил её. Такого совпадения не бывает.
— Что вам в Соляных горах понадобилось?
— Гоблины взбунтовались.
— А-а, — друидка кивнула головой, — что-то слышала. Могу ли я у костра обогреться? Да ты не бойся, не укушу.
— Садись, — кивнул я.
Друидка подошла ближе и села на корточки, протягивая к огню тонкие белые кисти рук. Я ощутил странный запах, исходящий от неё. Настолько знакомый, что сразу не смог определить.
— Мне Бернар говорил, что ты ушла сюда, в Сиверию, — сказал я, присаживаясь напротив. — Чем занималась?
Стояна заговорщически оглянулась, а потом показала, чтобы я сел ближе.
— Ищу магистра, — полушёпотом ответила она.
Стояна увидела по моему лицу, что я не понял. Да и как тут понять?
— Магистр Дома ди Дусер бежал в Сиверию. Бернар просил меня его разыскать.
— Зачем?
Стояна чуть улыбнулась. Я понял, что на этот вопрос она не ответит.
С нашей последней встречи она несколько изменилась. И не только внешне.
И тут я понял, что за запах ощутил! Сердце забилось сильнее, мозг моментально «проснулся». Это сладковатый запах крови.
— И как результат поиска? — осторожно спросил я.
— Плох, — неопределенно ответила девушка.
Лицо её выглядело уставшим и я поинтересовался, отчего она ночью бродит по лесу.
— А какая разница? — всё также неопределённо ответила друидка. — День, ночь… А вы бы не торопились идти.
— Почему?
— С севера идёт буран…
Кто-то под навесом зашевелился и встал из-под шкуры. Это был Тур.
По заспанному лицу стало ясно, что он тужиться сообразить, кто дежурит. Меня он, скорее всего, сразу не узнал.
Сотник подошёл ближе. Собаки при виде его подскочили и ласково бросились к хозяину.