Страница 49 из 53
— Т-с-с! Тихо! — прошипел Кессель, увидев, что по стенам второго этажа его дома блуждает круглое пятно света.
Пятно прошлось по всему этажу, дольше всего задержавшись на окне над гаражом. Сотрудник полиции, которому показалось, что со стороны двора донесся подозрительный шорох, посветил в окно, заметив, что оно неплотно прилегает к раме, потом слегка неуверенным движением перевел луч света на ворота гаража, а потом и на входную дверь, которую взламывали тяжеловооруженные спецназовцы.
— Лиза, ползи за мной, — шепнул Кессель и, оглянувшись по сторонам, медленно пополз вдоль забора.
Бойцы полицейского спецподразделения, вооруженные автоматическим оружием, уже прочесывали внутренность дома, заходя в каждую из комнат, однако везде было пусто.
— Эта дверь закрыта изнутри, — сказал один из спецназовцев, дергая ручку двери комнаты над гаражом.
Полицейские постучались в белую деревянную дверь, сопровождая стук словами: «полиция, откройте дверь», но не получив никакого ответа, снесли ее несколькими пинками и вторглись в помещение. Оно также оказалось пустым, но спецназовцы обратили внимание на незапертое окно со шторкой, временами поскрипывавшее из-за сквозняка.
— Хозяин, видимо, вылез в окно и спустился по крыше гаража. Ищи его теперь, — суровым голосом проворчал офицер в черной форме, открывая настежь окно.
Тем временем Георг Кессель и его спутница успели незаметно для оперативников, взявших дом боксера в кольцо, доползти до противоположной стороны соседского коттеджа (по невообразимо удачному стечению обстоятельств соседи в эти дни были на отдыхе заграницей) и снова остановились, чтобы разузнать обстановку и немного передохнуть.
— Сейчас нам придется перелезть через решетку. Я тебе помогу. Надо будет очень быстро это сделать. Справишься? — прошептал Георг, осматривая пустую улицу за забором.
— Я сделаю все, чтобы отсюда убраться, — ответила усталым голосом Лиза, поправляю шарф на лице.
Кессель подождал еще пару минут, которые, казалось, превратились в долгие часы, затем присел на корточки и, убедившись, что полицейским ничего не видно, подкрался к забору и быстро перекинулся через решетку. Лиза пошла сразу за ним, передала ему свой рюкзак и тоже, хотя и не так ловко, перевалилась за ограждение и очутилась на тротуаре.
— Сейчас спокойно переходим на другой тротуар, а как зайдем в переулок, придется немного побежать, — полушепотом сказал бывший боксер, ускоренным шагом ступая по пешеходному переходу.
Беглецы, не оборачиваясь, дошли до противоположного тротуара, свернули в ближайший переулок и скрылись в сумраке. Никто не стал их догонять.
— Нам сейчас надо дойти до Университета, там нас заберет машина, — оглядываясь назад, сказал Кессель, — у тебя деньги на карточке есть, ты ее не забыла?
— Нет, не забыла, она у меня в сумочке. У меня есть немного денег, — задыхаясь от быстрой ходьбы, переходившей в бег, ответила молодая женщина и сняла с лица шарф.
— Я тебе сейчас подкину еще пару тысяч наличных. Слушай, что будем делать дальше: я тебя довезу до вокзала, и ты сядешь на поезд в Грейден. В Грейдене тебя встретит мой приятель. Его зовут «Муки», Михаэль. Поживешь пока пару дней у него, а я тебе потом позвоню и объясню, что делать дальше. Никому не звони, даже своему Марио, поняла? Надо временно залечь на дно. Мне тоже не звони, я сам с тобой свяжусь, когда будет нужда. Ты вообще отключи все свои мобильники. Полицейские, наверное, и тебя захотят допросить… не, наверное, а точно. Помни, что эту ночь ты провела где угодно, только не у меня дома. Придумай какой-нибудь достоверный вариант.
— И сколько же мы будем скрываться, Георг?
— Сколько надо, столько и будем прятаться. А что же ты думала? Что все всегда будет в шоколаде? Нет, так не бывает. Надо иногда и попотеть. Я, например, всю свою сознательную жизнь бегаю от кого-то. Ну, и что? Все равно ведь убегаю. И в этот раз я у ментов под самым носом ускользнул. Будь настоящим игроком, Лиза, играй до конца, играй ва-банк, иначе ты никогда не почувствуешь сладость настоящей победы! Не беспокойся ты, успеешь еще увидеться со своим Марио. Просто надо будет на время испариться, а потом все пойдет по-старому.
— Нет, Георг, я хочу, чтобы все пошло не по-старому, а уже совсем по-новому.
32
Марио Вегерс, одетый в рабочую красную футболку, сидел на кухне пиццерии, у металлического шкафчика с посудой в самом дальнем углу, и, наблюдая за поваром по имени Рони, чей круглый торс то и дело мелькал перед его глазами, жевал большой кусок свежей запашистой пиццы с сыром.
Разносчик пиццы, лениво, без особого интереса, поглядывал на экран телевизора под потолком, на котором в этот момент шел обеденный выпуск новостей. Вдруг его лицо сделалось необычайно серьезным, брови сдвинулись, и он замер с куском пиццы во рту — на экране появился двухэтажный частный дом с белыми стенами и черепичной крышей, который показался Марио подозрительно знакомым. Увидев фотографию Георга Кесселя, последовавшую за изображением особняка, Вегерс соскочил с барного стула и потянулся за пультом дистанционного управления, поглядывая украдкой на потного Рони, который был занят приготовлением пищи и не обращал внимания на своего коллегу.
Увеличив громкость, молодой мужчина услышал следующее: «…за его плечами уже есть одна судимость за торговлю краденым антиквариатом. Косвенные улики пока свидетельствуют о том, что он смог ночью незаметно покинуть свое имение, очевидно, не получив никаких серьезных ранений. Проверка, осуществленная корреспондентами нашего канала, показала, что официально Кессель является тренером по боксу в одном из небольших боксерских клубов столицы, но по данным источников, пожелавших сохранить анонимность, тренерская работа является для него лишь прикрытием и он до сих пор не отошел от своего криминального прошлого. Сотрудники полиции уже допросили сожительницу Кесселя, которая в данный момент проживает в квартире тренера по боксу, но она заявляет, что не знает, где сейчас находится владелец квартиры. Полицейские также пытаются выйти на след бывшей сожительницы Кесселя, двадцатисемилетнюю фотомодель Лизу Вайс, подозревая, что она могла находиться в доме в момент нападения. По свидетельствам соседей Кесселя, в последние месяцы она неоднократно посещала его дом. И… мы только что получили сообщение с пометкой «срочно»! В салоне сожженного автомобиля марки Форд, который утром был обнаружен на окраине столицы, криминалисты нашли обугленный боевой пистолет с глушителем и две обоймы патронов. Полицейские также сообщили, что машина была угнана непосредственно перед нападением на дом Георга Кесселя и снабжена фальшивыми номерными знаками. Поиски наемных убийц — предположительно, их было не больше двух — продолжаются…»
Марио, дождавшись конца сенсационного репортажа, выбросил остатки своего обеда в мусорное ведро — неприятные новости сразу отбили у него аппетит — и, накинув куртку, быстрым шагом отправился к выходу, чуть не сбив с ног повара, извлекавшего хлебной лопатой очередную пиццу из печи.
Вегерс зашел на тесную безлюдную улицу за закусочной, забитую с обеих сторон припаркованными автомобилями, достал из кармана брюк мобильник и, оглянувшись по сторонам нерешительным взглядом, набрал номер Лизы. В трубке послышались гудки, затем автоответчик сообщил мягким женским голосом, что «абонент временно недоступен».
Разносчик пиццы убрал телефон обратно в карман, посмотрел куда-то вдаль, нервно кусая губы и гадая, куда пропала его возлюбленная и все ли с ней в порядке.
«Эх, Лиза, Лиза, доигралась ты, — с тревогой подумал Марио и покачал головой, — надо было раньше от Кесселя уходить. Где же ты, где же тебя искать?»
Сжималось сердце молодого мужчины от одной только мысли, что Лиза может быть сейчас в большой беде, а он стоит беспомощно посреди тротуара и не способен ничего изменить. Черноволосая красавица сумела за столь короткое время разжечь в Марио чувства, которые раньше были скрыты так глубоко в его душевности, что были бессильны сами, несознательно, выбраться на поверхность. Никогда доселе он не испытывал боязни за себя или за кого-то другого, никогда он не задумывался о том, что с ним может приключиться что-то плохое. В этом смысле Марио ощущал полную свободу, свободу, которая позволяла ему без колебаний впускаться в новые авантюры и не думать о завтрашнем дне. Он мог легко поставить на кон даже собственную, столь мимолетную, жизнь, не достигнувшую еще даже середины, потому что считал, что терять ему было нечего.