Страница 48 из 53
— Чак, надо валить, менты сюда едут! — крикнул в окно киллер, стоявший на улице, услышав вдалеке вой полицейских сирен.
— Пошли! Ей, Кессель, мы тебя все равно достанем, сука! — крикнул из кухни второй наемный убийца.
— Чак, этот козел мне в руку попал, так что машину будешь вести ты, — встретившись со своим подельником во дворе, прокряхтел раненый бандит и заковылял к решетчатому забору, — помоги мне перекинуться через решетку. Болит-то как! Ты сам-то в порядке?
— Пустяк, одна пуля меня по касательной достала. Хорошо, что у него травматический был, а не боевой, — помогая сообщнику вскарабкаться вверх по решетке, ответил второй несостоявшийся убийца.
— Надо из города валить! Или мусора нас достанут, или заказчик. Ты знаешь, что он с нами сделает. Черт! У меня на стволе пятна крови, бля…, я его не могу так выбросить!
— Попробуй их как-то оттереть! Они уже совсем близко, — заскакивая в легковушку, чей двигатель продолжал тихо гудеть, воскликнул Чак.
Взяв на борт двух стрелков в масках, старый автомобиль рванул с места, оставляя за собой облако пыли и черные полосы на асфальте, и помчался дворами в сторону городских окраин.
— Лиза, открой дверь, все нормально, они ушли! — подойдя к двери спальни, крикнул Кессель.
— Ты не ранен? — послышался дрожащий голос Лизы, подошедшей к двери.
— Нет, пронесло, — юркнув в комнату, ответил возбужденный Георг, — менты уже перед домом, тихо! Быстро надень теплые вещи и забери свои документы — надо будет придумать, как незаметно выйти из дома. Если менты меня сейчас возьмут, мне прямая дорога на нары!
— Зачем в тебя стреляли, Георг? — вытирая заплаканные глаза, спросила Лиза.
— Был у меня конфликт с одним дилером, видимо, это его шестерки пытались меня завалить. Я сейчас схожу наверх и оденусь, и потом попробуем выйти из дома. Ни в коем случае не включай свет и не поднимай лишнего шума. Я быстро, — бывший боксер выскочил из комнаты и, согнувшись, дошел до лестницы, ведущей на второй этаж, видя в разбитом окне мигающие красно-синие огни патрульной машины и блуждающий луч света фонарика одного из полицейских, осматривавших периметр вокруг дома.
Лиза начала спешно переодеваться, затем вытащила из платяного шкафа рюкзак, запихала в него самую необходимую одежду, вернулась к тумбочке у кровати, на которой лежала ее дамская сумочка, сунула в нее два мобильных телефона и повернулась к кровати.
Отбросив подушку в сторону, она приподняла край матраца, сунула руку под него и нащупала небольшой шелестящий пакет, в котором лежали все ее сбережения. Молодая женщина запрятала ценный пакет на дно дамской сумочки и стала обувать кроссовки.
— Ты готова? — прошептал Кессель, вернувшись через некоторый промежуток времени обратно в спальню. На нем были черная куртка, джинсы, на голове у него красовалась бейсболка, а за спиной болтался небольшой рюкзак, набитый разными предметами.
— Да, — кивнула Лиза и крепко сжала лямку дамской сумочки.
В это мгновение из гостиной неожиданно послышалась мелодия стационарного телефона, к которой вскоре прибавился и настойчивый писк дверного звонка.
— Они, значит, еще не вошли во двор. Один у калитки, второй — на задней стороне, изучает чего-то, — глядя в тонкую щель между створками жалюзи, пробормотал бывший боксер.
— Как же мы тогда отсюда выберемся? Видно ведь, что здесь произошло преступление.
— Что-нибудь придумаю. Я стер сегодняшние записи с видеокамер, поэтому они не смогут доказать, что ты ночевала в доме. Если тебя вызовут к следователю, скажешь, что провела ночь в другом месте. Поняла?
— А что, если нам не удастся уйти?
— Тогда будешь говорить, что не знаешь, что происходило за дверью комнаты, что слышала выстрелы, что пряталась под кроватью. И помни, что никогда не видела у меня в руках пистолет. Ясно?
— Ясно, Георг.
— Ну, и хорошо, Лиза. Знаешь, что у меня одна идея вертится в голове. Попробуем по крыше гаража переметнуться во двор соседнего дома и потом уйти дворами, пока еще не рассвело. Я позвоню моим ребятам, и они нас вывезут на машине. Ты через забор сможешь перебраться?
— В детстве могла.
— Сейчас тебе придется вспомнить детство.
— Но как же мы это сделаем незаметно?
— Как-нибудь да сделаем. Сейчас темно, так что нас будет труднее заметить. Главное, не шуметь. Пошли.
Беглецы вылезли на четвереньках из комнаты девушки, пробрались, как привидения, к лестнице в дальнем углу гостиной и поднялись на второй этаж. На улице звучали взволнованные голоса двух полицейских, которые поняли, что в доме произошло нечто очень серьезное. А понять это было совсем не трудно: одно из окон на первом этаже было разбито, и часть сломанной шторы валялась во дворе вперемешку с парой стреляных пистолетных гильз, кабели камер наблюдения и сирены были вырваны, задняя дверь была разбита. Полицейские также заметили несколько небольших пятен крови у решетки на задней стороне дома, которые вели к следам резины, предположительно, оставленным одним автомобилем, на асфальте за забором.
— Давай сюда, — шепнул Кессель и завел свою спутницу в одну из комнат, чьи окна стояли прямо над крышей гаража, покрытой черепицей. — Я попробую проползти первым, потом дам тебе знак идти за мной. Будь осторожна… ты и рюкзак с собой взяла что ли? Ты бы еще чемодан притащила. Вот тебе шарф, надень его на лицо, — Георг достал из своего рюкзака вязаный шарф, — у соседей во дворе есть камеры.
Бывший боксер подкрался к окну, осторожно нажал на ручку и слегка приоткрыл его. На улице снова послышались голоса двух полицейских, перебиваемые шелестом деревьев, покачивавшихся на ветру. Выбрав подходящий момент, Кессель перелез через подоконник, извиваясь, как змея, и пополз по покатой крыше, прижимаясь животом к холодным черепицам и толкая перед собой рюкзак. Добравшись до выступа крыши, Георг остановился и посмотрел на двух полицейских. Они стояли вдвоем у патрульной машины перед калиткой, спиной к дому, не замечая, что происходит прямо у них над головами, и переговаривались по рации со своими коллегами.
Полежав еще минуту на животе, Кессель надел рюкзак, уселся быстро на пятую точку и, опираясь руками о крышу, протянулся вперед и переправился на кирпичную стену (она отделяла двор Кесселя от двора соседей и находилась всего в пятидесяти сантиметрах от края крыши гаража) сначала ногами, затем и задними частями. Спустя пару секунд он почти бесшумно и совсем незаметно для полицейских (темнота и шелест ветвей яблони, которая росла на участке соседей, послужили ему великолепной маскировкой) приземлился с другой стороны двухметровой кирпичной преграды.
Увидев, что бывший боксер успешно прошел препятствие, черноволосая красавица приоткрыла окно, поглядела на сотрудников правопорядка и, убедившись, что они ее не замечают, выползла на крышу, придерживая снаружи оконную раму, чтобы она не издавала лишнего шума. Повторяя движения своего партнера, Лиза, поправляя шарф на лице, поползла по-пластунски к выступу крыши, толкая перед собой набухший рюкзак, в который она засунула и свою дамскую сумочку.
Молодая женщина продолжала ползать по крыше, опасливо поглядывая на улицу и на коттедж на противоположной улице, на первом этаже которого зажегся свет. Вдруг за углом послышался короткий пронзительный гудок полицейской сирены, блеснули синие маяки, и к калитке дома, подвергшемуся нападению неизвестных, подъехал черный микроавтобус, сопровождаемый патрульной машиной.
Лиза не растерялась и быстро доползла до выступа крыши, поглядела на бойцов в бронежилетах и касках, высыпавшихся из микроавтобуса, и, закинув рюкзак за спину, начала перебираться на участок соседей. Увидев женские ноги, перекинувшиеся через стену, Георг, напряженно наблюдавший за действиями людей в погонах, решительно схватил их и перетянул молодую женщину к себе, чуть не уронив ее на холодную землю.
— Я себе чуть голову не разбила, — шепнула Лиза, прячась вместе с бывшим боксером между кустом и двумя большими голубыми пластиковыми бочками, стоявшими у стены.