Страница 6 из 7
— Шпарю, — признался я.
— А из нашего класса в Краснополье я остался один. Женился,
пацана
— А ты знаешь, где кто? — спросил я.
— Откуда я знаю?! — развел руками
Дылдин
— Почему не поверю? — сказал я.
— А потому что он в Германии. Женился на еврейке из Кричева и укатил с ней в Дюссельдорф, — Санька вдруг стукнул себя по лбу и сказал: — тараторю с тобой полчаса, а у кого собираешься остановиться, не спросил.
— В гостинице, — сказал я.
— Никаких гостиниц, — сказал Санька. — У меня остановишься. Кстати, ты мою жену знаешь, вашей соседки
Карповны
Мы говорили с Санькой до самого отхода автобуса, потом он посадил меня на приставное сиденье возле себя, и мы продолжали разговор до самого Краснополья. Говорили обо всем, но главный интересовавший меня вопрос я все отодвигал и отодвигал на потом, боясь получить не радостный для меня ответ. Но перед самым Краснопольем, когда уже проехали льнозавод, я не выдержал и спросил:
— А ты не знаешь, где Даша?
Санька удивленно посмотрел на меня и сказал:
— А я думал, вы переписываетесь? Хотел только что про нее у тебя спросить.
— Я не знаю, где она, — сказал я.
— Они уехали через несколько месяцев после вас, — сказал Санька. — Ее родителей перевели куда-то в Гомельскую область. Она всем говорила куда, но убей меня, я не помню... Вот и все, что я знаю, — сказал он и виновато развел руками.
— И никто не знает? — переспросил я.
— Никто, — сказал Санька.
И мы начали говорить о чем-то ином. Потом мы еще долго говорили у Саньки на кухне за бутылкой
смирнофской
— А Царь хвалился, что это его маманя перекинула
Дашкиных
батьков
дураки
Я не знал, что мне делать дальше. Утром Санька взял мне билет на трехчасовой рейс на Могилев. Я привез целый чемодан сувениров для знакомых, но из знакомых в поселке остался лишь Санька, и я весь чемодан оставил ему. Оставил себе только Барби.
ЛЕГЕНДА О ПОСЛЕДНЕМ КРАСНОПОЛЬСКОМ ЕВРЕЕ
Санька утренним рейсом поехал на Костюковичи, а я пошел на кладбище. Убрал могилы, все подряд, ибо я не знал, где точно лежат мои бабушки и дедушки. Папа мне объяснял перед отъездом, но на заросшем травой кладбище трудно было что-то отыскать. Убрав все, что смог, я сел передохнуть на огромный валун, что лежал у кладбищенской ограды. Я
сидел
— Устали? — спросил он.
Я поднял глаза: возле меня стоял пожилой седой мужчина в клетчатой фланелевой рубашке и потертых джинсах.
— Устал, — честно признался я.
— Давно сюда никто не приходил, — сказал мужчина и внимательно посмотрел на меня. — Вы случайно не внук
Эты
— Внук, — кивнул я.
— Вы случайно не из Америки? — спросил мужчина.
— Случайно, да, — улыбнулся я и сказал: — я пытаюсь вспомнить вас и не могу: не узнаю.
— А откуда вам меня знать, — сказал мужчина. — Когда вы уезжали из Краснополья, в поселке было
абисалэ
идун
— Раз вы есть, значит, есть евреи, — заметил я.
— Я — это другой вопрос. Я не просто еврей, а Последний Еврей Хаим Рабинович.
— Я знал здесь Рабиновичей, — сказал я. — Вы случайно не их родственник?
— В каком-то смысле да, а в каком-то нет, — сказал мужчина. — Я Рабиновичам такой же родственник, как и вам. Я Хаим, потому что все евреи Хаимы, и Рабинович по той же причине. А отчество, конечно, Соломонович. Это вам о чем-то говорит?
— Нет, — сказал я и с любопытством посмотрел на мужчину.
— Тогда я вам объясню, — сказал мужчина. — Когда Бог разбросал евреев по всему миру, он сказал всем живущим: не гоните этих людей от себя. Разрешите им жить с вами. Ибо пришли они к вам не по своей воле, а по моей. И с ними пришло на вашу землю благословение. А если уйдут они с вашей земли не по своей воле, а вами гонимые, то навеки уйдет благодать от вас. Только не все эти слова сердцем слушали
.., –
И я спросил про Дашу.
Мужчина прищурил глаза, как будто попытался что-то посмотреть вдали, помолчал минуту, а потом сказал:
— Она далеко отсюда. И даже дальше, чем вы думаете. Вы, конечно, знаете такой город Тель-Авив?
— Знаю, — сказал я.
— А вы знаете там
Шалом
— В госпитале?! — вскрикнул я.
— Не волнуйтесь. Я вижу немножко дальше, чем вы, и я вам скажу, что впереди все хорошо. Хотя где вы встречали еврея, у которого все хорошо? Я вижу, вы готовы лететь в Тель-Авив прямо из Краснополья. Но я вам скажу, пока такого рейса не имеется.
Мне хотелось чем-то отблагодарить мужчину, и я спросил:
— Может, я могу вам чем-то помочь? У меня есть доллары.
— У него есть доллары? Он Ротшильд! Молодой человек, поберегите эти деньги для себя. Они ещё вам пригодятся. А я, слава Богу, имею ещё здоровье и имею приличную работу.
— Кем вы работаете? — спросил я.
Мужчина удивленно посмотрел на меня:
— Я же вам полчаса говорю, кем я работаю, а вы все ещё меня спрашиваете? Повторяю: я работаю Последним Евреем! Кем еще может работать Хаим Рабинович!
Потом он вдруг стукнул себя по голове:
— До отхода вашего автобуса осталось полчаса, и ваш знакомый ищет вас по всему Краснополью, вон он уже спешит сюда, как Моня на
хупу
на
Пазик
Санька резко развернул машину возле нас и, притормозив, сказал:
— Здравствуйте, Хаим Соломонович! Извините, забираю
Даника
— Спасибо за хорошие слова, но мне спешить некуда, — сказал мужчина. — И, вообще, в моем возрасте полезно ходить пешком.
По дороге до автостанции я спросил Саньку про Рабиновича.
— Умный мужик, — сказал Санька, — во всем мастер, и плотничает, и сапожничает, и костюмы шьет, и в машинах разбирается. Я как-то ехал с ним из
Почепов
ДАША
Я весь день ждала, что Алик перезвонит. Но он не позвонил. Несколько раз звонила бабушка. И больше никто.