Страница 38 из 57
– Уберите от меня эту тварь! – завопил Глаусхоф.
То же самое, только менее внятно, силился выговорить штурман, которому не нравилось, что прыщавый откровенно пытается его изнасиловать.
Собаку оттащили – сладить с ней смогли только втроем, – и перед корпусом установился относительный порядок. Но капитан Клодиак снова помрачнела.
– Говорите, нужно опознать Уилта? Но его тут нет.
– Нет? Так вы считаете… – Глаусхоф подозрительно взглянул на разбитую дверь.
– Лейтенант велел взять этих, – вступил в разговор один солдат. – Больше в зале никого не было. Я проверял.
– Должны быть! – рявкнул Глаусхоф. – Где Хара?
– Внутри. Там, где вы ему…
– Без вас знаю где. Ну-ка живо позовите его сюда.
– Слушаюсь, сэр, – произнес солдат и испарился.
– Теперь вам не поздоровится, – заметила капитан Клодиак.
Глаусхоф махнул рукой:
– Пустяки. Через кордон ему не прорваться, а если его пришибет током у ограждения или задержит охрана у ворот, беда невелика.
И все-таки майор с тревогой посматривал на однообразные корпуса, разделенные дорожками для машин. Знакомые здания словно изменились. Уж не вздумалось ли им укрывать пропавшего Уилта? И вдруг майора, который вообще-то оригинальностью не отличался, поразила необычная мысль: а ведь Бэконхит ему все равно что дом родной, его оплот в чужой стране. И даже отрадный рев самолетов – память о родине, городишке Эйдерберг в Мичигане, о доме неподалеку от скотобойни, где резали свиней. В детстве их визг и рев взлетающих истребителей будили Глаусхофа по утрам; уже тогда этот шум вселял в его душу покой. Мало того, Бэконхит с его ограждениями и охраной у ворот – та же Америка, его страна, могучая и независимая; страна, которая благодаря мощным арсеналам и неизменной бдительности может не бояться никаких врагов. Вокруг базы, за проволочной оградой, за хмурыми болотами, стоят ветхие деревушки и городишки, где ленивые торговцы не умеют как следует обслужить покупателя, а в грязных пивных непонятные люди потягивают теплое, сомнительное в санитарном отношении пиво. А здесь, на базе, – образцовый порядок, удобства, последние технические новинки. Посмотришь – и убедишься, что Соединенные Штаты Америки по-прежнему остаются Новым Светом и никому за ними не угнаться.
Глаусхоф увлекся и чуть не забыл, что происходит у него под носом. А ведь Уилт прячется в одном из этих зданий, и, пока мерзавца не найдут, жизнь на базе будет отравлена его присутствием. Майор поспешно отогнал эту кошмарную мысль, но тут его взору предстал другой кошмар. Из-за угла появился лейтенант Хара. Женоненавистник еще не оправился после урока, который дала ему капитан Клодиак: его вели под руки два охранника. В этом не было ничего удивительного, однако Глаусхофа поразил нечленораздельный лепет лейтенанта, который трудно объяснить ударом в пах.
– Это из-за ПГ, паралитического газа, сэр, – сообщил охранник. – Лейтенант, наверно, открыл в вестибюле канистру.
– Открыл канистру? В вестибюле? – взвизгнул майор. Он с ужасом представил, какие тяжелые последствия будет иметь этот идиотский поступок для его карьеры. – Но ведь там женщины!
– Так точно, – вдруг выговорил лейтенант Хара заплетающимся языком.
– Что значит «так точно»? – вскинулся майор.
– Обязательно, – произнес лейтенант неожиданно тонким голоском. – Обязательно. Обязательно. Обязательно. Обязательно…
– Заткните ему пасть! – заорал Глаусхоф и что есть духу помчался в соседний корпус в надежде, что еще не все потеряно. Увы, надежды его были тщетны. Трудно сказать, какая муха укусила лейтенанта. Скорее всего, он решил защититься от нового нападения капитана Клодиак и дернул кольцо газовой гранаты, не заметив, что его противогаз сполз при падении. За стеклянной дверью вестибюля майор увидал диковинную картину. Теперь Глаусхоф мог не волноваться, что миссис Офри помешает его планам: жена начальника административного отдела картинно перевешивалась через спинку стула, волосы ниспадали до пола и, к счастью, закрывали ее лицо. В эту минуту она больше всего напоминала крупную любострастную шотландскую овцу, которую несколько преждевременно пропустили через вязальную машину для выделки трикотажа. Не лучше выглядели и остальные. Астронавигаторша, лежа на спине, с редкостным безразличием изображала сексуальные переживания. Прочие слушатели курса по культуре и государственному строю Великобритании вполне сошли бы за массовку из фильма о конце света. Глаусхоф снова почувствовал себя неуютно, и только последние крупицы здравомыслия помогли ему взять себя в руки.
– Уберите их, – рявкнул Глаусхоф. – И позовите врачей. Тут один маньяк совсем распоясался.
– Что есть, то есть, – согласилась капитан Клодиак. – Лейтенанту придется за многое отвечать. Вряд ли генерал Офри обрадуется, когда узнает, что его супруга приказала долго жить. Где теперь взять четвертого партнера для бриджа у командующего?
Бесстрастные рассуждения капитана взбесили Глаусхофа.
– А все вы, – с угрозой в голосе произнес он. – Вам тоже придется отвечать. Вы совершили умышленное нападение на лейтенанта Хара при исполнении служебных обязанностей и…
Капитан вспылила.
– Значит, у него обязанности такие – запускать руку мне в… – но вдруг она осеклась, выпучила глаза и ахнула: – Господи!
Глаусхоф, который уже приготовился снова познакомиться с приемами каратэ, посмотрел в ту же сторону.
Там, где еще недавно была стеклянная дверь учебного корпуса №9, барахтался жалкий человечишко. Он силился подняться на ноги, но не мог.
15
Непрерывно подавая сигналы, безбожно петляя, «эскорт» Уилта проехал уже пятнадцать миль. Указать капралу путь до Ипфорда никто не удосужился. Капрал же не очень полагался на майора и его команду, которые следовали за ним на грузовике и в случае чего, по словам Глаусхофа, должны были прийти к нему на помощь. Поэтому капрал сам о себе позаботился: прихватил тяжелый автоматический пистолет и наметил самый заковыристый маршрут до Ипфорда, чтобы сбить с толку вражеских операторов, которые захотят определить его местонахождение.
В этом капрал преуспел. За короткое время он отмахал двадцать миль, но с какими ухищрениями! В первые полчаса он едва одолел пять миль. Затем что есть духу погнал в сторону Ипфорда, минут двадцать торчал в тоннеле под автострадой – якобы менял шину. Потом неожиданно объявился на малой дороге, которая, как нельзя более кстати, шла вдоль высоковольтной линии. Еще два тоннеля, еще пятнадцать миль по извилистой дороге ниже крутого берега реки, перегороженной дамбой. Инспектор Роджер и его сотрудники в другом фургоне слали друг другу отчаянные сигналы: куда, к лешему, запропастился «эскорт?» И в довершение всех бед они, кажется, заблудились.
Майору на грузовике тоже пришлось несладко. Он никак не предполагал, что капрал станет играть в прятки по тоннелям, гнать сломя голову по петлистым дорогам, на которых с грехом пополам разминутся две повозки, да и то не без риска. Майор махнул рукой. Несется как на пожар – ну и черт с ним.
Грузовик, мчавшийся по раскисшей дороге, занесло на крутом повороте, и он чуть не угодил в глубокий кювет, залитый водой.
– Да не гони ты так, – сказал майор водителю. Если ему нужна вооруженная охрана, пусть сбавит ход. Всю жизнь мечтал сломать себе шею в канаве.
– Но мы же отстанем, – возразил водитель, который уже вошел в азарт.
– Пускай. Мы ведь знаем, что он едет в Ипфорд – если доедет, конечно. Адрес у меня есть. Так что как будет шоссе, сворачивай на него. А капрала подождем на месте.
– Есть, – неохотно ответил водитель и на следующем повороте выбрался на благоустроенное шоссе.
Сержант Ранк с радостью последовал бы его примеру, но куда там. Инспектор Роджер ликовал: проделки капрала превзошли все его ожидания.
– Хочет от нас уйти! – обрадовался Роджер, как только капрал отъехал от базы и затеял игру со смертью. – Сразу видно – наркотики везет.