Страница 10 из 46
Где только в наше время не применяют роботы! Настала очередь спорта. Американский инженер Джон Прайс создал электронного теннисиста. Робот реагирует на мускульную активность партнера- человека, одетого в снабженный сенсорными датчиками костюм. Правда, пока железный спортсмен проигрывает, но зато он не устает на тренировках.
В Вуокати – на одном из главных лыжных курортов Финляндии – к новому зимнему сезону открылся первый в мире туннель для лыжников «Хальф Пиппе».
По туннелю пролегает освещенная лыжная трасса длиной 550 метров с перепадом высот 50 метров. Здесь смонтирована уникальная установка «искусственного климата»: круглый год в туннеле поддерживается температура от -5 до -9 градусов. В «Хальф Пиппе» есть ресторан, пункты проката снаряжения и сервисного обслуживания. В туннеле оборудован спусковой желоб для занятий сноубордом.
Тема номера
Что такое болезнь? Одни считают, что это отклонение от нормы, для других критерий болезни – страдание. В одиих обществах в больном видели жертву обстоятельств и сочувствовали ему, в других – его обвиняли и даже били палками. А как расценивать патологию? Может быть, это – полезное для вида приспособление? Или наоборот, человек – это «сосуд» с болезнями, унаследованными от далеких предков, от которых пора избавляться? Каждый готов судить по-своему.
А еще говорят: «Время рассудит». Но вот время и наступило.
На дворе – Будущее. Каковы же новые представления о том, что такое болезнь, патология? Какие шаги уже сейчас делает медицина, на наших глазах превращаясь в «медицину будущего»?
Об этом – в материалах темы номера.
Кирилл Ефремов
Философия болезни
Две трети года в нашей семье кто- нибудь да болен. Эту статью я печатал, покашливай и вложив в ноздри немного чеснока. Большинство моих знакомых обладают разнообразными недугами, коими определенно гордятся. Что же такое болезнь? Оказывается, это не такой уж однозначный вопрос. Более того, болезнь – это во многом ритуал и миф, причина эволюционною успеха и способ существования.
С биологической точки зрения болезнь – это ответная реакция, долгосрочные преобразования организма, оказавшегося вне пределов зоны нормальной жизнедеятельности. Продвигаясь в потоке эволюции, организм следует двум стратегиям: выживание (прожить подольше) и репродуктивный успех (оставить побольше потомства). В принципе, любые изменения, которые препятствуют достижению этих целей, можно считать патологией. Вот здесь и начинается «борьба смыслов». Во-первых, кому полезнее выживать – организму или его частям? Ведь успешный процесс развития всегда сопровождается запрограммированной гибелью отдельных клеток. Например, ткани хвоста у головастика вполне здоровы, но они разрушаются в ходе метаморфоза. Вместе с тем процветание некоторых клеток, например, при канцерогенезе, целостный организм уничтожает. Иногда клетки устраивают «забастовку» – перестают выполнять основную работу, чтобы сохранить жизнедеятельность.
Во-вторых, нарушение «полезной» жизнедеятельности не обязательно снижает репродуктивный успех. Более того, нередко именно уродство, гипертрофия каких-либо органов дают возможность особи оставить больше потомства. В этом случае половой отбор противоречит отбору на выживание. Конрад Лоренц в качестве примера описывает фазана-аргуса: чем крупнее крылья самца, тем сильнее возбуждаются самки, тем больше потомства оставит эта птица, которая вместе с тем… потеряла способность летать! Можно ли считать чрезмерное развитие крыльев патологией? Есть вполне обоснованная точка зрения, что и современный человек буквально «слеплен» из болезней: его инфантильность, огромный мозг, короткие руки – несомненно, аномальной природы.
В первую очередь болезнь ассоциируется у нас с инфекционным процессом. Но это тоже своеобразный процесс приспособления: патогенные сушества нападают, а организм выпускает против них целую армию, которая, как и всякая армия, «наводит шороху» и на собственной территории. Отсюда воспалительный процесс, боль, температура, выброс простаг- ландинов, гистаминов и прочих раздражающих веществ. Воспалительный процесс может и убить ослабленный организм точно так же, как взбунтовавшаяся армия способна похоронить слабое государство.
Нередко инфекционная болезнь завершается «вооруженным» перемирием, когда микробы не приносят существенных разрушений, но и не уходят из организма насовсем. Оказывается, такие хронические патологии были нормой в человеческих популяциях. Из поколения в поколение люди болели, например, туберкулезом, сифилисом, проказой, носили разнообразных гельминтов, жили лет до 30, оставляли детей, те снова болели… Иногда, вследствие отбора, вырабатывался особый иммунитет – как, например, к м amp;тярии. У жителей тропиков вообще сложилась более мощная защита организма (развитая лимфоидная ткань, высокая концентрация гамма-глобулинов и прочее), что позволяло им выживать, оставаясь носителями опасных болезней. В плотных популяциях, если ребенок выживал (что случалось нечасто), происходила иммунизация – вначале она была автоматической (как, например, обилие простудных заболеваний, которые европейцы переносили в детстве), а затем стала сознательной (что началось с прививки оспы, но и вне Европы были случаи независимого изобретения прививки как особого магического ритуала). Народы, не прошедшие такую иммунизацию, оказались бессильными перед новыми инфекциями и в массе вымирали.
По-видимому, можно считать, что человек в природных, то есть нормальных, условиях всегда был в той или иной степени болен. Что же тогда считать болезнью и здоровьем, нормой и патологией? А решается эта проблема очень просто: каков судья, таков и ответ. То есть смотря кто будет оценивать. Даже сам господин Естественный отбор, как мы уже увидели, может быть очень непоследовательным и капризным: сегодня это уродство, завтра норма, а послезавтра – необходимая черта. Что же говорить об общественных критериях – здесь вся к судил о здоровье по-своему.
У одних народов здоровьем считалась мускульная сила, у других – полнота тела, у третьих – долголетие, у четвертых – детородная способность. Близорукого спортсмена мы бы посчитали вполне здоровым, хотя бушменский охотник с нами бы совершенно не согласился. У папуасов старец, пораженный экземой, лишаем и теряющий пальцы на ногах от микоза, считался здоровым крепким мужчиной. А девица с подпиленными зубами, четырьмя обрубленными пальцами (в знак скорби по умершим родичам) именовалась красавицей. Совершенно здоровая женщина в Южном Китае была бы у нас инвалидом, поскольку имела деформированные ступни и могла лишь ползать по дому. Европейцы вызвали у многих экваториалов горячее сочувствие, ведь они считались тяжко больными «прозрачностью кожи». Кстати, очень неплохое (по нашим меркам даже железное) здоровье было у австралийцев. Они могли ночью спокойно спать, покрытые инеем, а днем – выносить пекло, они не чувствовали боли, раны и переломы заживали у них за несколько дней, а выносливость была поразительной. Так вот, по свидетельству этнолога Марселя Мосса, если такой «железный» австралиец узнавал, что его околдовали, он вскоре умирал, иногда в течение суток.
Что самое странное – при таких бросающих в дрожь диагнозах сами люди обычно не испытывали существенного дискомфорта. Чукчи, пренебрегая какими-либо возможностями гигиены, поголовно были заражены чесоткой, другими кожными паразитами, обладали экземой, но нельзя сказать, что они «страдали», ибо они чувствовали себя неплохо, а над собственной неопрятностью подшучивали. считая, что плох тот соплеменник, который не любит почесаться.