Страница 32 из 56
— Слушай, Голубович, — спросил он рядового Голубовича, — а что мой брат в прошлом карауле делал?
— Организовал копку картошки, товарищ прапорщик, — ответил Голубович.
— А на хуй оно ему было надо? — удивился прапорщик.
— Они ее кушали, — ответил рядовой Голубович почтительно.
— Да ну на хуй?! — подозрительно сказал прапорщик Бондарев.
После этого рядовой Голубович понял, что нет более тупого ответа, чем на риторический вопрос.
4. Однажды у рядового Голубовича срезали пятнадцатикопеечные петлицы с шинели. Он пожаловался сержанту и тот сказал:
— Не еби мозги, Голубович, и, пока никто не видит, срежь петлицы с шинели на вешалке другого взвода.
Но честный Голубович не понял такого совета и пошел к старшине роты, родному брату прапорщика Бондарева, чтобы тот выдал ему новые петлицы.
— А где твои собственные? — удивился прапорщик Бондарев.
— Спиздили, товарищ прапорщик, — ответил рядовой Голубович.
— В армии, — объяснил ему прапорщик Бондарев, — нет такого слова — спиздили. Есть слово — проебал.
— Виноват, товарищ прапорщик, — ответил Голубович. — Проебал я свои петлицы.
— На складе петлиц нет, — сказал прапорщик Бондарев, — но я могу продать тебе свои собственные за пять рублей.
Голубовичу было жалко отдавать старшине пять рублей и он пошел срезать петлицы с чужой шинели. Однако прапорщик Бондарев рассказал всей роте анекдот с петлицами Голубовича, и тому объяснили, что если хоть у кого-нибудь срежут петлицы, то пиздец тебе, Голуб.
После этого рядовой Голубович понял, что нет ничего тупее лишних разговоров.
5. Однажды рядовой Голубович ушел с поста за хавчиком и его застукал штабной офицер у ларька. Голубович убежал, но офицер доложил в штаб, что какой-то часовой во время ночной смены покинул пост. Прапорщик Бондарев подошел к Голубовичу и спросил:
— Хули ты оставил пост, Голубович?
— Никак нет, товарищ прапорщик, — соврал Голубович, — я службу нес бдительно и согласно уставу.
Тогда прапорщик Бондарев подошел к напарнику Голубовича рядовому Пикуну и спросил:
— Хули ты отпустил Голубовича в самоход, Пикун?
— Я не отпускал его, товарищ прапорщик, — заплакал Пикун, — он сам пошел.
Тогда прапорщик Бондарев подошел к рядовому Голубовичу и спросил:
— Хули ж ты пиздишь, Голубович?
После этого рядовой Голубович понял, что рядовой Пикун ему больше не товарищ.
6. Как-то раз рядовой Голубович отличился по службе и прапорщик Бондарев спросил его:
— Голубович, ты водку будешь?
— Буду, — ответил рядовой Голубович и выпил предложенные сто грамм.
После этого рядовой Голубович понял, что служба — это не только кнуты, но иногда и пряники.
7. Прапорщик Бондарев всегда ездил проверять посты на велосипеде. Днем его было видно издалека, но ночью следовало действовать согласно уставу. Однажды рядовой Голубович услышал характерный скрип, надвигающийся на него из темноты, и крикнул:
— Стой, кто идет?
— Пошел на хуй! — ответил ему прапорщик Бондарев и проехал мимо.
После этого рядовой Голубович понял, что такое неуставные отношения.
8. Однажды в караул не заступили солдаты старшего призыва и прапорщик Бондарев спросил у рядового Голубовича, в чем дело?
— Так ведь дембель у них, товарищ прапорщик, — ответил Голубович. — Увольняются они.
— Ну, — равнодушно сплюнул прапорщик Бондарев, — не хотят служить, пускай пиздуют домой.
После этого рядовой Голубович понял, что нирвана — это избавление от желаний, только дембель, наверное, все-таки круче.
9. Однажды рядовой Голубович заебался ждать, когда наступил дембель, потому что прослужил уже целых три месяца. Тогда он придумал новую религию, суть которой состояла в том, что дембель уже наступил.
— Дембель неизбежен, — говорил он дедам, — поэтому нет никакой разницы, наступил он или еще нет. Служба и дембель суть одно и то же.
Деды слушали бредни охуевшего духа и прикалывались.
— Выходит, — говорили они, — мы — дембеля и ты — тоже дембель?
Голубович ответил утвердительно. Тогда дембеля дали ему прозвище “святой дух”, но все-таки отпиздили на всякий пожарный, чтобы понял правильно.
10. Когда на караул выдавались продукты, прапорщик Бондарев отдавал солдатам картошку, а сливочное масло и тушенку забирал себе домой. Но однажды тушенка попалась хуевая и прапорщик Бондарев отдал ее солдатам.
— Принес я ее прошлый раз домой, позвал блядей, открыл — а там эта хуйня, — сетовал он. — До того стыдно стало за армию!
После этого рядовой Голубович понял, что не всякая халява радует сердце.
11. Прапорщик Бондарев не любил караульный устав. Он приказывал часовым отстегивать магазины от автоматов перед уходом на посты, запрещал по постам ходить и выключал свет по всему периметру охраняемого объекта, чтобы не демаскировать часовых.
— А если проникновение нарушителя на пост? — спросил его как-то рядовой Голубович.
— Тогда бросай на хуй автомат и беги куда глаза глядят, — посоветовал прапорщик.
После этого рядовой Голубович понял, что имеет значение только жизнь.
12. Майор Авдеев был пацифистом точно так же, как и прапорщик Бондарев. Во время развода караулов майор, который заступал дежурным по части, проверял снаряжение бойцов.
— А не страшно, что все они с автоматами? — озабоченно спросил он у прапорщика Бондарева.
— Так они ж не заряжены и дула у них запаяны, — хмыкнул прапорщик Бондарев и у майора отлегло от сердца.
После этого рядовой Голубович вообще перестал что-либо понимать.
13. Когда рядовой Голубович ехал дембельским поездом домой, ему на прощанье приснился прапорщик Бондарев. Рядовой Голубович на всякий случай расстрелял его из автомата.
— Правильно, Голубович, — одобрил прапорщик Бондарев. — Встретил будду — убей будду.
Но Голубович все равно ничего не понял.
35. Торобоан
Вот очень странная история. Сам я в нее не очень верю, но так мне пришло в голову. Жил-был один человек, Юра Голубович. Он жил до тех пор, пока не познакомился с другим человеком, Сашей Ежовым, а как познакомился, так в тот же день и умер — совершенно случайно его убило на улице сексуальным маньяком. Но это не важно. Не важно даже то, как Юра Голубович познакомился с Сашей Ежовым, а познакомился он с ним через другого чувака по имени покойник.
Тогда Саша Ежов отвел покойника в сторону и сказал: “Ты кого, покойник, ко мне привел? Он же через два часа дуба даст, я же вижу. Если хочешь знать, ему и на жопе резьбу собьют, и голову открутят к ебеням, потому что есть еще на свете маньяки-некрофилы”.
Ясное дело, покойник стал отмазываться, что он здесь ни при чем и что ничего подобного ему просто в голову не могло прийти — туда и так очень редко что-нибудь приходит, а чтоб такое, это уже совершенно исключено.
Ладно, говорит тогда Ежов, чего не миновать, тому быть.
Поздоровавшись с Юрой Голубовичем, Ежов не стал, как обычно в таких случаях принято, пудрить ему мозги насчет того, какова цель вашего визита и тому подобное. Он сразу ему сказал, что, понимаешь, друг, в другое время я бы с тобой с удовольствием поговорил, но сейчас не только не то время, но и вообще никакого времени нет. Поэтому сейчас, заключил Ежов, мы с тобой не разговаривать будем, а будем мы с тобой вспоминать твои прошлые жизни.
Юру Голубовича, конечно, эти слова сильно прикололи, потому что как он мог понимать, что сегодня вечером ему отрежут голову и заспиртуют в двухведерном аквариуме для декоративных рыбок на память. Вот он и спросил, а почему только прошлые жизни? Почему не сразу в Махапаринирвану?