Страница 14 из 41
Нет, это все не случайно, твердят монисты. Сознание — всего лишь «форма доступа к накапливаемой внутри нас информации, поступающей извне». Мы все обречены видеть под собственным углом зрения, располагая увиденное в «эгодекартовых» координатах — отмеряя ему место от «эгоистического координатного нуля». Сознание — это данный нам «микроскоп», в который мы осматриваем картину мира; он не похож ни на чьи иные приборы, и если на стекле микроскопа появятся пятнышки и трещинки («повреждения мозга»), то и мир для нас — после болезни — будет с изъянами.
Когда же наш мыслительный автомат исправен, то всякий раз при получении новой информации что-то в нем срабатывает, «вспыхивает, загорается, стрекочет, фырчит» — машина в порядке, одним словом. Там из сложнейшего узора миллионов нервных импульсов рождается чувство или мысль. Эту гипотезу монисты стремятся подтвердить данными томографических исследований.
Так, по их словам, уже найден участок мозга, отвечающий за самосознание — за сознание того, что «это» происходит именно со «Мной», с моим «Я». Обследования пациентов с нарушенным самосознанием позволили предположить, что их болезнь связана с повреждением определенного участка коры головного мозга, а именно участка, лежащего в правой теменной доле.
Кора головного мозга — новейший его отдел. Ее гипертрофированное развитие отделяет человека от большинства его животных предков, ведь кора мозга специфически увеличена именно у высших приматов. С увеличением коры, убеждены монисты, ее строение достигло той степени сложности, при которой материя неизбежно — автоматически — «рождает» дух.
Подобная гипотеза идет вразрез с традиционными представлениями о человеке. С глубокой древности люди верили, что сознание (разум, дух, душа) имеет сверхъестественную природу — его «вдохнул» в человека Бог. И пусть религиозные подпорки давно уже не нужны зданию Науки и отброшены его строителями, человеческое сознание все равно оставалось «чем-то загадочным».
«Как материально обосновать дух? талант? те или иные душевные качества? наконец, гениальность человека?» — подобный вопрос был едва ли не ключевым в исследованиях головного мозга. Монисты дают ответ, достойный «компьютерного века»: сознание само собой зарождается в чрезвычайно сложных организмах. Это эволюционно выгодно: они получают преимущество в обработке информации.
Однако, вопреки уверенности монистов, новые технологии позволяют лишь следить за изменениями сознания, но объяснить, как рождается сознание, они не могут. Сознание — как огромный симфонический оркестр: вот и инструменты лежат на стульчиках, и понятно, какие звуки издадут скрипки, тромбоны или альты, но как это вдруг зазвучит вместе — неясно. Какому дирижеру подчиняются все участки мозга, наигрывая мелодию нашего «я»? Почему одни «мозговые оркестры» исполняют — брависсимо! — божественные концерты, а другие шумят-гудят, как крыловский квартет? В этом все та же тайна, как и сто лет назад, во времена Бехтерева, как и тысячи лет назад, в пору отсылок по всем вопросам к «Иже на небеси».
Пока ученые могут говорить лишь «о группах струнных» — об отдельных группах инструментов. Одна и та же информация — «одни и те же ноты» — рассылается сразу по нескольким адресам, а потому стоит нам, например, мысленно произнести какое-то слово, услышать какой-то запах или редкий вкус, сосредоточиться на этом, как в игру вступят разные инструменты. Откуда-то из глубины сознания всплывут давно забытые зрительные и звуковые впечатления. Классическая иллюстрация к тому: «Я машинально поднес ко рту ложечку чаю с кусочком бисквита. Но как только чай с размоченными в нем крошками пирожного коснулся моего нёба, я вздрогнул: во мне произошло что-то необыкновенное... Воспоминание ожило. То был вкус кусочка бисквита, которым в Комбре каждое воскресное утро... угощала меня, размочив его в чаю или липовом цвету, тетя Леония... Самый вид бисквитика ничего не пробуждал во мне до тех пор, пока я его не попробовал» (М. Пруст, пер. Н. Любимова).
Согласно новейшим данным, нейроны, обрабатывая или храня информацию, образуют определенные «союзы по интересам». Выведите из строя узловой участок этого союза, и он перестанет существовать. Известен случай, когда у больного в мозгу «захлопнулся» ящичек, где хранилась информация обо всех круглых предметах: он потерял способность именовать круг, колесо и даже Солнце, этот «желтый кружок на небесах». Постоянная учеба развивает мозг, расширяет эти союзы. Соответствующие его участки разрастаются, как мышцы у атлета.
•
Так, Христо Пантев из Мюнстерского университета определил путем томографического исследования, что у скрипачей, когда они пользуются «рабочей рукой», площадь активного участка мозга на треть больше, чем у обычного человека, не привыкшего так тонко чувствовать каждое шелохновение пальцев.
•
Исследования показали также, что у таксистов часть мозга, отвечающая за припоминание географии местности, заметно больше, чем у тех, кто привык передвигаться по городу пассажиром.
Так что наш головной мозг — это постоянно строящийся объект, извечный «долгострой» Природы, и секреты его работы еще предстоит открыть. Можно лишь сказать, что «путешествия по следам сознания» продолжаются в наши дни с неменьшей энергией, чем сто лет назад, когда казалось, что «материально обосновать гениальность» — это так просто.
— так назвал свою книгу один известный американский психолог.
Человек современного типа появился на Земле лишь сто тысяч лет назад, а вот структура его мозга куда как древнее. Миллионы лет человеческий мозг «строился» всеми живыми существами Земли. Благодаря мозгу — постоянно развивавшемуся орудию познания — все наши бесчисленные животные предки адаптировались к окружающему миру.
«Из поколения в поколение, — писал американский космолог Карл Саган, — нуклеиновые кислоты переносили информацию о том, как строить гнездо, информацию о страхе падения, страхе темноты, опасности змеи, информацию о том, как на зиму улетать на юг. Мозг сохранял память об адаптивных механизмах, развитых за время жизни одного живого существа. Многие виды животных имеют сейчас то, что мы называем разумом... Но среди них выделяется человек. Ведь он не только использует информацию, приобретенную наследственным путем или благодаря жизненному опыту, но и получает ее внегенетически — через обучение, книги, образование. Именно это больше, чем что-либо другое, определило исключительное положение человека на Земле».
Однако память прошлого не исчезла. Многие мысли и эмоции человека роднят его с далекими предками. Карл Саган выделял в нашем мышлении три основных уровня: уровень рептилий (ему соответствуют древнейшие структуры мозга), уровень млекопитающих (ему отвечает лимбическая система) и уровень человека (кора головного мозга).
•
Мозг динозавров все еще жив в нас, в наших древнейших инстинктах — в стремлении завладеть территорией, которая изобилует нищей, в стремлении к безопасности и порядку.
•
Лимбическая система наделяет человека инстинктами зверя, например, желанием преследовать противника, добивать его. С другой стороны, именно «звериное» умение не реагировать на незначительные раздражители помогает нам, когда мы увлечены каким-то делом, не отвлекаться по пустякам, а, напрягая все силы, добиваться успеха. В такой момент в нас открывается второе, «звериное» дыхание,
•
С развитием коры головного мозга мы стали эмоционально чуткими, мы все больше склонны к рефлексии и самым неожиданным экспериментам.
Древние же структуры мозга порой играют с нами злую шутку. В минуту опасности мы можем оцепенеть как рептилия. Сидя за рулем машины, мы с жадностью хищника догоняем едущее впереди авто — и не вписываемся в поворот. Лишь благодаря коре головного мозга мы приучились контролировать непосредственные реакции и выбирать для инстинктов подходящие формы проявления. Зато теперь дух начал спорить с телом, а сомнение, как ржа, разъедать действие.