Страница 35 из 38
— Проверяйте. — Даймонд ушел к себе в кабинет, куда вскоре заглянул Докинз.
— Новый поворот сюжета, шеф. Я задал работодателям Биннса вопрос о том, почему именно его направили охранником в театр «Ройял», и мне ответили, что он вызвался сам.
Даймонд кивнул:
— Любопытно.
— И это еще не все. Я спросил, какие еще назначения получал Биннс в последние месяцы, и узнал, что его часто направляют в ночные клубы.
— Вышибалой?
— Именно. И в тех случаях, когда там изымают наркотики.
— Кажется, я начинаю понимать, что к чему.
— Все это я услышал только что в голосовом сообщении. Выяснилось, что за последние шесть месяцев Биннс участвовал в конфискации рогипнола дважды.
— Вот теперь все сходится. Мистеру Чарли Биннсу предстоит ответить на несколько вопросов. Поезжайте домой и как следует выспитесь, но прежде еще один вопрос: вы упоминали о предсмертной записке в разговоре с кем-нибудь в театре?
— Нет, шеф. Вы просили молчать о ней.
— Отлично. Убийца начнет нервничать из-за этой записки, не зная, нашли ее или нет. И решит, что она по-прежнему спрятана в бутафорской печке. В сущности, теперь, когда мы открыто заявляем, что Дениз убили, записка уже не нужна. Убийце надо забрать ее, ведь завтра начнется демонтаж декораций. Я подстроил ловушку на случай, если убийца явится в театр сегодня ночью.
— Могу я чем-нибудь помочь?
Даймонд улыбнулся.
— Нет, двое полицейских уже караулят там. Дон Рид и Джордж Пиджин. Всякий, кто проникнет в театр, попадется им.
— Если позволите выразиться лаконично, шеф, — это класс!
— Хорошо бы вы почаще так выражались.
Попрощавшись с Докинзом, Даймонд вернулся к себе в кабинет и сидел там, пока не миновала полночь. В такое время удобно и полезно побыть в рабочей обстановке: телефоны молчат, вся информация под рукой, и не на экране, а на бумаге. Даймонд методично приступил к процессу обработки фактов.
До недавнего времени убийство Дениз выглядело прямым следствием появления ожогов на лице Клэрион. Теперь же Даймонд рассматривал эти два события по отдельности. Он вернулся к стенограмме показаний Дениз, касающихся инцидента с ожогами. Дон и Докинз записали их слово в слово. Далеко не все побочные реплики были расшифрованы и внесены в компьютер, но в целом их отличала недвусмысленная точность.
— Черт!
Даймонд поднес листок с печатным текстом ближе к глазам и всмотрелся. Разгадка оказалась совсем рядом, у него в руке. Он потянулся за поддельной предсмертной запиской.
Каким бы сильным ни был шок, сомнений не оставалось: оба документа были распечатаны на одном и том же принтере.
Даймонд знал, что надо делать. Бросившись к компьютеру, он ввел пароль и получил доступ к личным делам всех сотрудников своего отдела. Затем вновь взялся за блокнот с записями о карьере Дениз. В первую очередь его интересовала манчестерская тюрьма, заместителю начальника которой он сразу же позвонил. Голос на другом конце провода звучал сонно. Разбуженный в такой поздний час, собеседник Даймонда был недоволен, но быстро понял всю срочность дела и пообещал помочь.
Даймонд приблизился к результату — по всем приметам, наихудшему из возможных. Рассуждения завели его в такие дебри, куда он раньше не забирался, и теперь недоверие сменялось в нем смирением с неизбежным и состоянием, близким к ужасу.
Факс начал принимать информацию из Манчестера, а Даймонд — с тяжелым сердцем просматривать ее.
Потом зазвонил его мобильник.
— Шеф, это Дон Рид. Кто-то вошел в театр. Мы с Джорджем разделились, но договорились поддерживать связь по рации. А теперь я не могу связаться с ним.
— Где вы сейчас?
— В партере, прячусь между рядами кресел.
— Никуда оттуда не уходите, что бы ни случилось, слышите? Я уже еду.
Проблема времени сразу же встала во всей остроте. Все подчиненные Даймонда не только успели разъехаться по домам, но и наверняка видели десятый сон. Он мог бы разбудить их звонком и потребовать как можно скорее собраться возле театра, но для чего? Даймонд и сам пока не знал, следовательно, не мог объяснить подчиненным. Они прибудут, готовые к действиям и ожидающие экстренных ситуаций. А опыт подсказывал Даймонду, что ворваться в театр всей толпой под шум выстрелов — значит совершить чудовищную ошибку. На карту может быть поставлена чья-то жизнь, и не одна. Уж лучше самому оценить степень опасности на месте. Но прикрытие не помешает.
У стола дежурного Даймонд остановился и сообщил сержанту о вероятном инциденте. Вооруженным полицейским надлежало немедленно прибыть к театру «Ройял» в достаточном количестве, чтобы контролировать все входы и выходы и ждать дальнейших распоряжений, не входя в театр. Объяснив все это, Даймонд бросился к своей машине.
Когда он отдал полицейским Пиджину и Рид приказ о ночном дежурстве в театре, эта идея казалась ему разумной: явившись за поддельной запиской, убийца наверняка попался бы в ловушку. Чудовищная ошибка. Выходит, что Даймонд сам подтолкнул молодых офицеров навстречу опасности, превратил их в мишени.
Трехэтажный квадратный фасад, нависающий над Соу-Клоуз, зловещий серовато-черный монолит, ничем не напоминал о магии театра. Ни одной патрульной машины поблизости пока не было. Нет так нет. Придется действовать в одиночку.
Боковой вход — наилучший вариант. Даймонд выбрал дверь, ведущую к оркестровой яме, и вынул из кармана карточку с кодами замков. Слабого света уличных фонарей едва хватало, чтобы разглядеть комбинацию. Потыкав пальцем в кнопки, Даймонд толкнул дверь внутрь, вошел и беззвучно закрыл ее за собой.
И очутился в кромешной темноте. Хорошо, что он знал, где находится: в коридоре слева от зала. Дальше придется двигаться по памяти. Сделав несколько шаркающих шагов, он добрался по пандусу до двери в партер. Она уже была приоткрыта. Кто-то прошел тем же коридором — или полицейские, или убийца.
Дон Рид сказала, что прячется между рядами кресел где-то впереди, у сцены, но где? Даймонд протянул руку, нашарил в темноте мягкий подлокотник кресла и прислушался.
Полная тишина.
Осторожно и негромко он издал гортанный звук из тех, которые не повторяет эхо. Если Дон Рид где-то рядом, она услышит его и отзовется.
Нет ответа. Глаза уже приспособились к темноте, Даймонд различал ближайшие ряды кресел, вертикальную опору просцениума и изгиб первого яруса лож. Этого было достаточно, чтобы пройти по проходу и проверить, не прячется ли между рядами Дон. В партере ее не оказалось.
Тихий звук раздался неожиданно. Словно что-то ударилось об пол недалеко от Даймонда. В старом здании такой звук могли издать рассохшиеся доски пола, отвалившийся кусок лепнины. Или мышь. Звук доносился сверху, со сцены. До сих пор Даймонд старался не смотреть в ту сторону. Но теперь повернулся.
Вот он, его кошмар. Гигантский бархатный занавес в просцениуме — тридцать футов длиной, малиново-золотой при свете и непроглядно-черный, как грех, сейчас. Только теперь Даймонд убедился, что Палома права. Театральный занавес нагонял на него страх, скрывал из виду то, чего следовало остерегаться.
Раздвинь полотнища занавеса, Питер, и посмотри, что там.
Его затрясло. Дрожь началась в руках и быстро захватила все тело. Держись, Даймонд. Это и есть твоя травма. Изучи ее. Пойми.
Сердце его заколотилось. Перед мысленным взором возникла отчетливая картинка.
Ему восемь лет, он вновь на уэльской ферме, куда приехал отдохнуть вместе с родителями и сестрой. Глубокая ночь, его разбудил какой-то странный звук. Крадучись, он спустился на первый этаж. Звук приближался, исходил откуда-то снаружи. В гостиной огромное, во всю стену окно. Днем отсюда открывается изумительный вид. Вечером окно задергивают длинными тяжелыми шторами. Надо раздвинуть их и выглянуть наружу.
Ему предстало видение, которое память старательно подавляла все эти годы: огромная голова чудовища, разинутая кроваво-красная пасть, волосатые губы, длинные нити свисающей с них слюны. Гигантский, розовый, вываливающийся из пасти язык. Безумные, неподвижные глаза с яркими белками. И сатанинские рога.