Страница 84 из 150
Едва он вступил на борт «Товии», «Укавэйре» открылась вся его память. В такой ситуации ей было не до сантиментов, и информация о квазаре А-340 стоила нарушения тайны личности. Её Эвергет уже был полностью готов, и всего через восемь секунд она оказалась там, — в звездной бездне, у самого края Местной Зоны Кунха, в одиннадцати миллиардах световых лет от Р`Лайх. Ещё через минуту там же появился и Анмай, вырвавшийся на «Товии».
Маленький звездолет отбросило на огромное расстояние от «Укавэйры». Он не принял участия в её превращении, попросту потому, что вряд ли бы в нем уцелел. Он был уже наполовину разрушен, — погружение в безвременье, где нет расстояний, смертельно опасно для всего существующего, — а они пробыли в нём дольше, чем можно.
«Товия» превратилась в глыбу крошащегося металла и горящих машин. Только чудом она не взорвалась. А искалеченная, полуживая пара на её борту умерла. Но ненадолго, — хотя лишь старания мириад кибернетических микрохирургов вернули им жизнь. И лишь властный призыв «Укавэйры» вернул разум «Товии», заставив её отчаянно бороться. Машины регенерировали быстрее любого живого существа, металлическая плоть переплавляла сама себя и вновь возрождалась. За сутки повреждения были исправлены. Но паре пришлось куда хуже. Много дней длилась борьба за их сознания и жизни. «Укавэйра» намертво вытравила из их памяти всё, что относилось к этим дням, и Анмай не смел её винить, — он знал, что там не было ничего, кроме чудовищных кошмаров. Одно воспоминание о них навсегда свело бы его с ума. Но… не лишилась ли Хьютай и большей части своей памяти о пребывании в безднах Р`Лайх? Похоже, да, но как это проверить? И — зачем?..
— Сколько же времени прошло? — наконец, решился спросить он. — Сколько осталось до гибели Эрайа?
— Три дня. В Р`Лайх время течет намного медленнее, чем в свободной Вселенной.
— Всего три дня?
— Да. Но это уже неважно. У нас есть Нэйриста. Это я.
То, что миллиарды лет назад было квазаром А-340, давно погасло, огневорот сияющей плазмы рассеялся. Осталось лишь ядро, — колоссальная черная дыра, вобравшая массу миллиардов звёзд. Её окружала абсолютная, начисто выметенная сверхмощной гравитацией пустота. В ней вокруг чудовищного черного солнца вращалось множество иных погасших светил.
Некогда галактическое ядро было плотным скоплением массивных звезд-сверхгигантов. Они давно выгорели и взорвались, тоже превратившись в черные дыры, — миллионы их кружили вокруг центрального гиганта. Здесь давно не было жизни, не было вообще ничего, — множество бездонных гравитационных воронок и извергаемое ими убийственное гамма-излучение давно очистили пространство от всех форм материи. Теперь даже пустота здесь колебалась, — любая масса, двигаясь, излучает гравитационные волны. Теряя энергию, черные дыры по медлительным спиралям приближались к центральной. Потом они падали на неё, и раз в тысячу лет здесь происходили величайшие взрывы, какие только возможны во Вселенной.
Когда две черных дыры сближались, сверхмощные поля их тяготения разрывали пространство, выбивая из виртуального моря потоки электронов и позитронов. Аннигилируя, они порождали чудовищные вспышки гамма-излучения. За несколько десятков секунд излучалась энергия, равная массе звезды, и разрушительная волна докатывалась до границ Вселенной. На прилегающих к ядру планетах, — как и на удаленных от него на тысячи световых лет, — не осталось и следа жизни.
Для межзвездных кораблей тут было смертельно опасное место. Любой звездолет, даже в не-пространстве попавший в сферу Шварцшильда, исчезал в ней без всякого следа. Никто не бывал здесь, — никто, кроме Мэйат. Но даже они посетили это место лишь один раз.
Единственный след их визита был невелик, но массивен, — пять триллионов тонн монолитного нейтрида. Они вращалась вокруг бывшего квазара по низкой, но, тем не менее, стабильной орбите. Отыскать эту глыбу, остывшую до температуры абсолютного нуля, было почти невозможно, — но «Укавэйра», в отличие от симайа, отлично знала, что искать. Поиски заняли всего несколько дней.
Правда, сам выход из не-пространства в этом месте означал один шанс на жизнь из пяти, но она пошла на этот риск. Награда была слишком велика. И симайа, даже если они поняли, не последовали за ней.
Находка, — плоский блестящий многогранник диаметром в девять метров, — большей частью был инертной массой, предназначенной в топливо. Нейтронный кристалл был почти идеальным, легко переводимым в энергию горючим, его погрузка тоже почти не заняла времени. Масса была даже больше, чем нужно «Укавэйре» для заправки, — её рассчитали на корабль Мэйат. Но в центре диска скрывалось нечто, куда более интересное, — монолитный цилиндр высотой в рост Вэру и диаметром в метр. При столь скромных размерах он весил триллион тонн, — восьмую часть массы «Укавэйры», — и ей пришлось сильно изменить свою структуру, чтобы принять его на борт.
Это устройство было одновременно и генератором изменений, превращавших корабль Мэйат в Нэйристу, и хранилищем информации о всех сложностях такого изменения. Нигде больше «Укавэйра» не смогла бы найти такой информации. Но и использовать её мог лишь очень хорошо знакомый с цивилизацией Мэйат разум.
Получив наконец, — с опозданием в миллиард лет, — прощальный дар своих соплеменников, «Укавэйра» тут же покинула это место. Ничего больше тут не было, а выбор следующей цели не имел особого значения.
Она вышла из не-пространства возле голубой звезды-сверхгиганта, на окраине той же галактики. Такие звёзды слишком быстро сжигают свой водород, чтобы вокруг них успела появиться жизнь, — не было её и здесь. А её масса была раз в двадцать больше стандартной солнечной, — именно столько, сколько нужно.
Дальнейшее Анмай наблюдал со стороны, словно став холодным отстраненным разумом, повисшим в пустоте. «Укавэйра» вырвалась из не-пространства в трех астрономических единицах от звезды, и летела прямо к ней, с каждым днем набирая скорость. Она взорвала несколько астероидов, попавшихся на её пути, поглотила их массу, и стала заметно больше, одновременно изменяясь. Ослепительно сияющая броня колоссальной пирамиды потускнела, стала темной, острые ребра граней сгладились…
Через несколько дней превращение завершилось, — к звезде подлетала двухсекционная цилиндрическая конструкция. Четыре колоссальных, почти не имеющих толщины бритвенно-острых плоских крыла, раскаленных до ослепительно-белого сияния, делали её похожей на исполинскую огненную бабочку, — хотя и расходились крестовидно, под прямым углом. Длинную толстую трубу, выступавшую далеко вперед, венчала плоская, массивная, как плита, воронка масс-приемника. Её зеркальный зев окаймляли четырнадцать изогнутых игл-рогов длиной в милю, угрожающе пронзавших пустоту. С другой стороны ярче солнца сияла единственная кольцеобразная дюза. Вся конструкция была тридцати миль в длину и столько же в размахе крыльев. Таким был облик звездолетов сверхрасы Мэйат. Именно на него была рассчитана вся программа превращения, и «Укавэйре» пришлось принять свой изначальный облик. Анмай не смог решить, какой из них был лучше. Он давно понял, что к одной цели ведет множество путей, а форма не имеет никакого значения.
Наполовину черный, наполовину сияющий колосс достиг ещё более яркого моря звёздного пламени, и исчез в нем. В месте его погружения сверкнула ослепительная вспышка и взвился тысячемильный плазменный султан.
Через несколько часов «Укавэйра» достигла самого центра звезды. Здесь она включила Эвергет, превращая в гравитоны огромную массу вещества. Созданное ей гравитационное поле чудовищной мощности смяло звезду, заставив её обрушиться в себя. Само сжатие не заняло и тридцати секунд. Примерно на половине оно приостановилось, — в сжимающейся звездной плазме, во всей её толще сразу, произошла термоядерная детонация, и она мгновенно нагрелась до миллиарда градусов. Но гравитационная сеть оказалась столь мощной, что даже эта энергия не смогла вырваться вспышкой Сверхновой. Девяносто девять её процентов унесли не имеющие массы нейтрино, остальное смял гравитационный пресс. Вскоре питавший его гравитонный заряд истощился, — но сжатие зашло уже так далеко, что и естественного тяготения оказалось вполне достаточно.