Страница 1 из 6
Городков Станислав
КУРОРТНАЯ ВСТРЕЧА
Высокий худощавый мужчина — брюнет в одних светлых, легких шортах, с эластичным бинтом вокруг щиколотки правой ноги, опираясь на костыль, медленно шел по песку пляжа. Рядом с ним, иногда пытаясь поддержать его, двигалась небольшая, относительно полная женщина в длинной юбке и светлой блузе с короткими рукавами. В руке женщина держала белые шлепанцы. Женщина была старше мужчины, и при этом мужчина и женщина были очень похожи… В конце лета острова Сент — Китс и Невис принимают много туристов и просто отдыхающих из Европы и Штатов. Отпуск на Карибах весьма популярен и лишь удаленность островов от центра цивилизации не позволяют приезжим заполнять, полностью, их пляжи. Мужчина и женщина подошли к сверкающей пенной полосе прибоя и сели на песок. На пляже, золотистом от утреннего солнца, укрытом кое-где тенью больших пальм, людей находилось пока немного. Кто-то еще не встал, так как, в общем-то, было рано — 7 утра, кто-то еще завтракал, брился, принимал душ или делал что-нибудь подобное. Недалеко от мужчины и женщины, на громадном махровом полотенце со звездами, выставив на обозрение еще не жгучему солнцу спину и красивые, длинные ноги, лежала блондинка. Девушка в бикини, с копной густых, прикрытых бейсбольной шапочкой, белокурых волос. Сверху на шапочке красовались солнцезащитные очки.
— Мама, смотри, как здесь хорошо, — произнес мужчина, обращаясь к сопровождавшей его женщине. Блондинка повернула голову — люди, присевшие неподалеку на песок, говорили на странном языке. Она скользнула взглядом по мужчине, по его ноге с эластичным бинтом на щиколотке, в том самом месте, где косточка; по белой незагорелой коже и лежащему на песке костылю.
Девушка отметила густые, крашенные в рыжеватый цвет волосы женщины, овал лица мужчины — скорее правильный, и, что они, пожалуй, откуда-то из Европы.
— Интересная пара, — подумала блондинка и отвернулась. Мужчина и женщина, время от времени, продолжали негромко переговариваться на незнакомом языке. Примерно, через час, когда солнце уже поднялось выше, блондинка решила искупаться. Встав с махрового полотенца, она поправила тоненькие полоски купальника, сняла бейсбольную шапочку с солнцезащитными очками, и направилась к воде. Минут через 40, вволю наплававшись или, вернее, набарахтавшись на сказочных сине-зеленых океанских волнах и, чувствуя, что ей опять хочется на берег, под еще мягкое карибское солнышко, молодая женщина вышла из воды. Сидящий на песке брюнет встретил ее напряженно требовательным взглядом.
— Все-таки, видимо, из северян, — решила блондинка, проходя мимо мужчины и женщины. Несмотря на темные волосы у брюнета были большие светлые глаза.
— А ну, брысь! — крикнула девушка на маленькую шуструю обезьянку, уже пытавшуюся примерять ее шапочку. Целые группы этих вороватых животных — гордость островов — с утра и до вечера бродили по пляжам Сент- Луиса и Невис и крали все, что «плохо лежит». Потом обезьянки, деля ворованное, устраивали целые драки между собой, доставляя этим огромное удовольствие пляжникам.
— Однако, — прикрывая глаза очками, сказала себе блондинка, — что-то есть в нем… И глаза странные. — Пристроив на густых волосах бейсбольную шапочку, она опять улеглась на махровое полотенце, выставив напоказ, под прозрачное голубое небо, почти обнаженную грудь и ровный, без складок жира, живот. Через пару минут, подвинув шапочку так, чтобы тень от козырька падала ей на лицо, девушка попробовала уснуть. Совсем заснуть ей не удалось, а в полусне-полудреме она увидела глаза мужчины, сидевшего на песке, и, почему-то страшно, до боли, до резкой боли в груди ей захотелось снова увидеть странную пару, взглянуть, еще раз, в лицо мужчины. Ей даже стало неуютно от этого своего желания, и она проснулась.
Взглянув на золотые часики на руке, она увидела, что часы показывали начало 11-го — время как раз, чтобы уйти. Начиналась самая жаркая пора дня. Блондинка встала с полотенца и, не удержавшись, бросила взгляд на то место, где сидели брюнет и женщину, однако… Однако только песок пересыпался там, где они сидели. К вечеру девушка почти забыла о встрече на пляже. В баре небольшого отеля, где она снимала номер, как обычно было малолюдно.
Монитор на стене показывал что-то рекламировавшего невероятно усатого мужчину в шляпе сомбреро. В углу за столиком двое таких же, как и на экране, усачей о чем-то болтали, неспешно потягивая «канелито» — местный вариант американского виски. Несколько североамериканцев пили свежевыжатый сок за стойкой бара. А еще парочка молодящихся дам в возрасте, далеко перешагнувшим за бальзаковский и тоже ее соотечественниц, взгромоздившись на высокие табуреты у стойки, алчно осматривала помещение в поисках приключений на «одно место». Впрочем, дамы никого в баре, кроме своих американцев, пьющих фреш из бокалов и абсолютно не интересующихся ими, и двух креолов в углу, не видели. Смуглые туземцы кивали в ответ на слова дам, обращенные к ним на ломаном испанском, но на призывы молодящихся особ никак не реагировали. Об американцах блондинка немного слышала — аризонские торговцы недвижимостью, приехали сюда вместе с любовницами. Двое же усатых креолов были местными плантаторами — так сказал ей, говорящий на английском, бармен отеля. Кроме этих посетителей бара, а также любовниц бизнесменов, еще не спустившихся в бар, и ее самой, в отеле снимали номера: — пузатый толстячок неопределенного рода занятий и непонятного происхождения, толстячок мог оказаться кем угодно — мексиканцем, уругвайцем, немцем; несколько затюканных друг другом и ежедневными экскурсиями семей из Канады, и тощая, вечно озабоченная бизнес-вумен из Чикаго, каждый месяц прилетавшая сюда на 2–3 дня расслабиться, напиться вдрызг и сбросить напряжение. Американцы уже пытались взять у нее автографы, они узнали ее.
Креолы тоже видели блондинку на экранах своих TV и каждый раз при встрече с ней почтительно раскланивались, делали большие глаза и издавали страстное: — Ох! — Однако, при всей приписываемой мужчинам подобного типа горячести нрава, креолы вели себя тихо и не набивались в любовники. Плантаторы являлись солидными отцами многочисленных семейств и вели себя соответственно. Еще посидев немного в баре, блондинка решила пройтись к океану — большая вода манила ее, как, наверное, манит она всех людей. Манит своей мощью и загадочностью. И вскоре девушка оказалась на том самом месте, где загорала утрам. На песке даже еще виднелся след ее полотенца.
— А здесь находилась странная пара, — скользнув взглядом чуть дальше по песку, отметила, неожиданно для себя, блондинка.
Утром, ровно в полседьмого, прихватив свое большое махровое полотенце, блондинка уже была на пляже. Небо над островом сияло чистотой и голубизной, точно такой же, какой оно встречало девушку в маленьком аэропорту Сент-Луиса в день ее прибытия на Карибы. Где-то вдалеке, за полосой дороги, идущей параллельно берегу, у подножия невысоких гор, среди густой тропической зелени шумели птицы, а по другую сторону, в море, сверкали паруса лодок. Рыбаки торопились завершить утренний лов, чтобы успеть сдать свою рыбу на кухни многочисленных ресторанчиков и отелей, расположившихся вдоль берега. Блондинка расстелила полотенце и, скинув пляжные шлепанцы, оставив их возле полотенца, подошла к океану. Вода, удивительная вода, светлая утром, темная вечером, шевелилась у ее ног.
— Хорошая вода, правда? — ломаный английский раздался над самым ухом блондинки. Девушка подскочила от неожиданности. Брюнет, вчерашний странный брюнет со щиколоткой, обмотанной бинтом, опираясь на костыль, стоял возле нее. Светлые глаза его насмешливо и, в тоже время, напряженно смотрели на блондинку.
— Это что, — зло спросила блондинка, — мода такая, знакомится с девушкой, подкравшись?
— Да… Нет. Я не подкрался. Извините, я плохо понимаю по-английски, — смутился брюнет. — Если можно, пожалуйста, говорите медленней. Тембр голоса у мужчины был ровный, чуть-чуть хрипловатый и, вместе с тем, с легким придыханием.