Страница 33 из 40
Высказал Рыбалко страшное предположение, что в стране делает погоду «какая-то вражеская сила», какая-то «пятая колонна фашистского типа». К выводу, что главой «пятой колонны» является сам Сталин, он еще не пришел. Не хотелось Павлу Рыбалко толкать своего младшего товарища на столь отчаянный шаг, и все же он сказал Новобранцу: «Чтобы тебе не стать подлецом, советую дать правдивую сводку и попытаться направить ее в войска, минуя начальство. Пусть хоть армия и народ знают, что их ожидает. Если уж умирать, так за правое дело!».
Мы знакомимся не с романом или героической поэмой, а с человеческим документом. Сейчас многим не верится, что такие люди, как Григоренко, Новобранец, Рыбалко, реально существовали, что до погромных тридцатых годов их было значительно больше. Но и позже остались некоторые из тех, к кому через головы палачей обращался маршал Тухачевский со своим предсмертным воплем-завещанием, которое, конечно, до них не дошло. Пули Сталина настигали единомышленников Тухачевского и в дни войны. Случайно уцелевшие, как правило, не бежали с поля боя, не искали плена и боролись до конца; до смерти или до победы – как кому повезло.
«Разведсводка № 8» дошла до командиров частей и соединений, до военных академий, крупных штабов и членов Политбюро. Она вызвала некоторое-замешательство, которое постарались скрыть от глаз Хозяина и его верных слуг, твердо знавших, что войны в 1941 году не будет, так как тов. Сталин ее не запланировал. Два человека приняли Разведсводку всерьез: начальник Генштаба Кирилл Мерецков и его заместитель Александр Василевский. Первому это дорого обошлось. Он выступил на совместном совещании Военного Совета и Политбюро с заявлением, «что война с Германией неизбежна, что нужно переводить на военное положение армию и страну, укреплять границы. Его посчитали «паникером войны» и сняли с должности начальника Генерального штаба». Василевского спасла тяжелая болезнь.
После нескольких перемещений «изменник Мерецков» был арестован. Пусть вспомнят о нем те, кто и сегодня считают Мерецкова фигурой недостаточно яркой. Не таким он был до ареста, до побоев и издевательств, которые обрушились на его голову.
В начале 41-го года Василий Новобранец покорно ждал ареста. «После нескольких столкновений с руководством я, продолжая отстаивать «паникерскую» позицию, почувствовал, что надо мною собираются тучи. Со дня надень я ждал, когда будет разрядка, гадал: насмерть убьет или только «оглушит»?». Начальником Генштаба теперь уже был генерал армии Жуков, менее образованный, чем Мерецков, Шапошников, Ватутин и Василевский («мозговой центр» Генштаба), более солдат, чем они, и, при всех его несомненных достоинствах, по натуре более подходивший Сталину и более веривший в него, чем немногие уцелевшие военные интеллигенты. Шефу военной разведки Ф. Голикову удавалось не допускать до Жукова ту часть военной информации, которая противоречила установкам Хозяина. Дезинформация была столь устойчива, что, по словам В. Новобранца, «в воспоминаних маршала Жукова… есть данные Путника»… Эти данные имеются и в последнем (1995 года) издании, где они соседствуют с ранее не опубликованными фрагментами.
Перед самой войной проблемы, поднятые в «Мобзаписке по Германии» и «Разведсводке № 8», как не соответствующие новому зигзагу генеральной линии партии, постарались не заметить. По известной формуле: «Есть человек – есть проблема, нет человека – нет проблемы», отражавшей сатанинский дух сталинизма, на очереди было устранение очередного создателя проблем, коим оказался подполковник В. Новобранец. В самом начале мая он был заменен в Информотделе генерал-майором Дроновым, а в июне отправлен под Одессу в специальный дом отдыха Разведупра. Там, пишет В. Новобранец, «были собраны «на отдых» все «провокаторы войны»». Они отсыпались, загорали, купались в море и играли в шахматы, покорно ожидая решения своей судьбы. Бежать никто не пытался. Иные внезапно исчезали.
Как ни дико это звучит, Василия Новобранца спасла «вдруг» начавшаяся война. Мерецкову и, чуть позже, военному теоретику Иссерсону их проницательность стоила свободы («только шпион мог знать наперед!»). Проскурову, Штерну, Смушкевичу, Локтионову, Рычагову – жизни. Новобранец, менее заметный, уцелел.
«К чему привело преступное небрежение Сталина работой советских разведчиков, его недальновидность и неспособность оценить военную и политическую ситуацию того времени.., говорит весь ход боевых действий начала войны. Война, в которой наш народ понес величайшие потери». Эти слова историка Ю.Н. Зоря завершают опубликованный в «Знамени» фрагмент из воспоминаний В. Новобранца. Пока не удалось выяснить, опубликовал ли Андрей Васильевич, сын разведчика, часть сохранившегося текста или сам Василий Андреевич восстановил его, а если восстановил, то насколько полно.
Василий Новобранец умер в 1984 году. Спустя три года не стало Петра Григоренко. Нет в живых и писателя Алексея Костерина, который помогал В. Новобранцу в литературной обработке его мемуаров.
Андрей Петрович Григоренко, сын генерала, при всем желании не смог ответить на некоторые мои вопросы. К счастью, о военной и послевоенной судьбе Василия Новобранца генерал рассказал в своей книге. Полагаясь на его память, восстановим удивительную историю, которая так похожа и так не похожа на историю генерала Власова и людей из его ближайшего окружения.
С наступлением войны подполковник Новобранец, в отличие от более именитых «паникеров», был, по словам П. Григоренко, «брошен в пучину войны…».
«Теперь нас уже не расстреляют как провокаторов войны! – сказал Новобранец своему соседу по одесскому «месту предварительного заключения», услышав разрывы бомб и выступление Молотова по радио. Тут же он дал телеграмму в Москву: «Прохлаждаться в санатории, когда идет война, считаю преступлением. Прошу назначить на любую должность в действующую армию»
В своих воспоминаниях полковник Новобранец пишет: «Надо отдать должное немецкой разведке: своей дезинформацией она сумела ловко обмануть наше правительство, скрыть от него военные приготовления против нас. Работники Разведупра борьбу против дезинформации сосредоточили прежде всего вокруг количества вражеских дивизий- Мы показывали их истинное количество, а немецкая разведка всячески пыталась скрыть его или уменьшить: кроме того, нас уверяли, что Германия будет наносить удар по Англии и тем самым подставит под наш удар свой тыл. В этой борьбе немецкая разведка нас победила. Советское правительство и военное руководство верили вражеской дезинформации, а не собственной разведке. Не верил ей даже сам начальник Разведупра и систематически, с каждой неделей все больше и больше «срезал» количество немецких дивизий, подгоняя наши разведданные под сообщение Путника. В воспоминаниях маршала Жукова сказано, что на 4 апреля 1941 года (!), по данным Генштаба, против СССР находилось 72 – 73 дивизии. Вот это и есть данные Путника. Наша военная разведка еще в декабре 1940 года докладывала в разведсводке № 8, что против СССР сосредоточено 110 дивизий, из них 11 танковых. Как же получилось, что по состоянию на апрель 1941 года их было 73? На 38 дивизий меньше?! Это уже работа начальника Разведуправления генерала Голикова. Он просто снял 38 дивизий с учета и подсунул Генштабу «дезу» полковника Путника. На схеме расположения немецких войск на наших границах, приведенных в книге маршала Жукова,., я узнаю схему Путника».
В сводке № 8 за декабрь 1940 года указывалось: «За последнее время отмечаются массовые переброски немецких войск к нашим границам.
Эти переброски тщательно маскируются и скрываются. По состоянию на декабрь 1940 года на наших границах сосредоточено около ста десяти дивизий, из них одиннадцать танковых. Само расположение этих соединений не оставляет сомнения в том, что они нацелены на вторжение на нашу территорию…».