Страница 32 из 40
Разведчик Василий Новобранец ни штабных карт, ни нацистских генералов не воровал. Он занимался «канцелярской работой» в Разведупре (ГРУ). Его имя впервые встретилось мне в 1990 году на страницах журнала «Знамя», № 6. «Накануне войны» – так назывался отрывок из его воспоминаний, опубликованный, должно быть, сыном умершего в 1984 году разведчика, чьи подвиги остались незамеченными.
Спустя семь лет я с изумлением обнаружил имя В. Новобранца в книге И. Бунича «Операция «Гроза»», кн. 2, где он превращен в персонаж, подыгрывающий выдуманной автором операции под кодовым названием «Гроза». Бунич не упомянул о существовании опубликованных воспоминаний «врио» (временно исполняющего обязанности) начальника Информационного отдела Разведуправления Красной армии подполковника В.А. Новобранца, дабы избежать сверки текстов и выявления грубейшей фальсификации. Я эту сверку произвел и сообщил о ее результатах в статье «Господа, вы не в Английском клубе!» («НРСлово», 19, 20,21 ноября 1997).
Третьей встречей, о которой говорю с благодарностью и смущением, я обязан книге Петра Григоренко «В подполье можно встретить только крыс». Смущенье вызвано тем, что встреча должна бы состояться куда раньше, но в тех кусках книги генерала-диссидента, которые доходили до меня в самиздате, о В. Новобранце как раз ничего и не было. Теперь передо мной полный текст и в нем рассказ Петра Григоренко о товарище по Академии им. Фрунзе, который был взят из дальневосточного штаба командарма Штерна в Разведуправление и там совершил свой первый подвиг. Рассказ В. Новобранца в журнальной публикации (других я пока не обнаружил) обрывается началом войны. Из книги Григоренко (глава «Разведсводка № 8», с. 251-261) узнаем о новом подвиге Василия Новобранца, но теперь уже военнопленного. Оба подвига и после смерти Сталина известности не обрели.
Соединив журнальный и книжный варианты рассказа, воссоздадим некоторые фрагменты из жизни удивительного человека.
Майор Василий Новобранец пришел в Разведупр, когда «завербовавший» его начальник ГРУ генерал-лейтенант И.И. Проскуров (совсем недавно храбрый летчик-лейтенант в Испании) был заменен генерал-лейтенантом Ф.И. Голиковым, специалистом по «работе с кадрами» и умению угождать Хозяину, то есть Сталину. Честный и трудолюбивый Проскуров стремился возможно быстрее овладеть хитрой наукой военной разведки и пал жертвой своей честности. Когда искали, на кого бы свалить вину за позор и жертвы финской кампании, «Проскуров не стерпел возведенной на разведку напраслины. Он знал, что все необходимые данные о «линии Маннергейма» в войсках имелись, что причина неудач в другом, и смело вступил в пререкания со Сталиным. Назвал все действительные причины неудач. За это поплатился жизнью» – так пишет В. Новобранец.
Генерал Голиков лавировал и угождал. Как и Берия, он исходил из «директивы» Сталина: «В 1941 году Гитлер на нас не нападет!» и действовал соответственно. В. Новобранец возглавил Информационный отдел разведки после того как его предшественник генерал-майор Дубинин сошел с ума, и было от чего! Теперь ему приходилось нести на подпись Голикову разведсводки, где отмечался устрашающий рост количества немецких дивизий вблизи советских границ. Но был и иной «материал», поступавший по каналам НКВД, от «соседей», как их называли разведчики-армейцы. В основном, он строился на немецкой «дезе». Ее систематически поставлял, в частности, югославский атташе в Москве полковник Путник. В отличие от ряда своих подчиненных, генерал Голиков «попал в сети дезинформации немецкой разведки и до самого начала войны верил, что войны с Германией не будет».
Угождая Сталину, Голиков упорно «срезал» в сводках количество немецких дивизий. Так, в декабре 40-го, за полгода до войны, когда на границе было уже 110 немецких дивизий, Голиков срезал 38 – более трети. Сталин, по известным причинам, убедил себя и окружающих, что Гитлер точит нож на Англию, а не на Советский Союз. Мнением разведки, что для операции «Морской Лев» (позднее – «Хайфиш») у немцев нет плавсредств и господства на море и в воздухе, Сталин пренебрег. Он мертво стоял на своем, и причина такого упорства очевидна: после разгрома им Красной армии в 37-38-м годах, после вымученных побед над слабым противником в Монголии и Финляндии, после сокрушительного разгрома Франции вермахтом Сталин смертельно боялся экзамена настоящей, Большой войны. Если разведка доносила не то, что хотел слышать вождь, – горе разведке! За два года было смешено и уничтожено четыре руководителя Разведупра: Берзин, Урицкий, Никонов, Проскуров. Голиков не хотел оказаться следующей жертвой. Сталин верил югославу Путнику – верил и Голиков. Сталин не верил источнику «Рамзай» – не верил и Голиков. Степень искренности начальника Разведупра лля истории значения не имеет: у него в руках были неопровержимые данные, тысячи донесений, цифры и карты. Он обязан был знать, а не «верить». Много позже выяснилось, что «Рамзай» – это великий разведчик Рихард Зорге, который во имя Идеи, недоступной ни Голикову, ни Сталину, ежедневно рисковал жизнью, чтобы предупредить близких ему по духу людей и их страну о надвигавшейся катастрофе.
Василий Новобранец на основе донесений составлял «разведсводки» и «мобзаписки», но они часто застревали в сейфе генерала Голикова, который знал мнение Хозяина и не рисковал ему перечить. Прав был Георгий Жуков, когда назвал Голикова «дезинформатором». Проскуров был расстрелян Сталиным, Зорге повешен японцами. Голиков провалил разведработу, потом очень слабо командовал на фронте, был переброшен «на кадры» и политработу, отличился в кампании по насильственной репатриации, получил звание маршала и спокойно дожил до восьмидесяти лет. «По заслугам каждый награжден…». «Лбом стену не прошибешь!» – мог сказать себе Василий Новобранец и плыть по течению, как это делало подавляющее большинство. Но этот «упрямый хохол» (так называл его Голиков) пошел дорогой Проскурова и «Рамзая». Он составил разведсводку за декабрь 1940 года, спрессовал в ней данные, кричавшие о близости войны, и, минуя Голикова, придал «Разведсводке № 8» силу официального документа. Читаем у Григоренко: «Василий взял ручку и перед словом «Начальник» поставил «п/п», что означало «подлинный подписал», – так он утвердил еще не поставленную подпись начальника Разведупра ген. Голикова (а не начальника Генштаба: тут Григоренко ошибся). «Обошел» Василий Новобранец только своего непосредственного начальника.
Григоренко ошибся в деталях: много ему пришлось претерпеть за годы, отделившие встречу с Новобранцем в 1966 году от выхода книги воспоминаний в 1981-м. Генерал зафиксировал рассказ своего друга по академии, слышанный им в доме писателя Алексея Костерина. Тогда или чуть позже он получил из рук Василия Новобранца рукописный экземпляр воспоминаний, но КГБ изъяло его во время обыска в 1968 году. «Когда я потребовал объяснить, – пишет П. Григоренко, – почему эта книга изымается, мне показали в авторском предисловии следующую фразу: «Сталин умер, но посеянные им ядовитые семена продолжают давать ростки»». Справедливость этих слов подтверждал сам факт изъятия рукописи в брежневские времена. «Другой экземпляр попал туда же вместе с костеринским литературным архивом. Остальные два экземпляра изъяты у самого автора».
Конечно же, Новобранец совершил должностной проступок, самовольно «заделав» подпись своего начальника. Сделал это по велению совести («партийной совести» – говорили в те времена). О его намерении знал товарищ по Академии им. Фрунзе Павел Семенович Рыбалко, впоследствии маршал бронетанковых войск, который любовно описан Г. Владимовым в книге «Генерал и его армия» под именем генерала Рыбко. «Танковым батьком» называли его в армии. Тогда, в декабре 40-го года, он говорил Василию Новобранцу: «Черт знает, что у нас происходит! Самые лучшие командиры армии уничтожены, самых лучших членов партии сажают. Армия, можно это считать как факт, обезглавлена, небоеспособна. Армией командуют неграмотные люди – командиры эскадронов, вахмистры без образования и опыта… Будто нарочно все делается так, чтобы проиграть будущую войну».