Страница 53 из 67
За поворотом ущелья открывается вид на размыкающий выход во внутреннюю котловину. Озеро заканчивается как раз перед ним. В створе проема дымит костерок, вокруг которого расположены несколько фигур в расслабленных позах. В нашу сторону никто, кажется, лицом не повернут. Если сейчас не шумнуть, непременно решат, что подкрадываемся.
Чего бы насвистать в такт шагам? Собственного марша мы до сих пор, к стыду, не сложили. Использовать мелодию, кою узурпировал пульсирующий рогом, опасно, больно уж она завораживающа. Чего доброго вгонит в глубокий боевой транс, а массовая резня под корень пока не в наших планах. Остается мотивчик про драку, которую – фу! Если еще придать ему частушечную напевность, то получиться в самый раз.
Сидящие у костра поднимают головы.
Один, в бесформенной хламиде, вскакивает, вытягивает шею и со всех босых ног бросается к нам с нечленораздельным, но явно ликующим ревом.
Ба! Да это же наш славный ратный товарищ, неустрашимый змееборец, дурачина несусветная!
Широко раскидываем руки и с адекватным приветственным криком устремляемся прямо к нему, тоже не выбирая дороги.
Встреча происходит на каменистой отмели.
С размаху троекратно обнимаемся крест-накрест, звучно колотим друг друга по спинам, радостно гыгыкаем, потом, припомнив совместный поход на затаившихся в Логу гадов, зловеще укаем, а напоследок, сцепив руки и поднимая тучи брызг, исполняем ансамблем хороводный вариант знаменитой плясовой, с добавлением брыкающихся коленец из летки-енки.
От костра на нас в полном безмолвии взирают дурачковы соплеменники в заметно возросшем количестве.
Наконец, стоящий впереди всех седой старик, коего изначально там точно не было, ударяет опущенным бубном по ноге и надтреснутым голосом выкрикивает:
– Ладно, пусть вместе и испытываются!
Словно в унисон откликается навигатор.
ЛИЧНОСТЬ
СПОСОБНОСТИ:
8. Удача 4
ЗДОРОВЬЕ:
102 хита
Ситуационный модификатор: 3.
Персональный модификатор: 4.
Ситуационное соответствие: 1.333(3).
Общее отношение: опасливое.
Карма: непрошенный
Все правильно, нам и должно везти, известное дело.
Старик оглядывает собравшихся, почтительно склоняющих головы, и добавляет:
– Ведите обоих в священный чум!
Затем поворачивается и, выпрямив спину, покидает сцену.
Ряды остающихся раздаются, образуя коридор, и не спешат его замкнуть.
Славный собрат слегка подталкивает нас плечом. Коли просят…
Вступаем в подготовленный проход, который смыкается за нашей спиной, и всей этой сложной многоногой фигурой движемся вперед.
Не очень долго. Минут через десять живая «U» подводит нас к полукруглой глухой загородке, составленной из заостренных кольев, у подножия отвесной каменной стены и заталкивает внутрь, где кособочится наспех сооруженный шалаш с двумя брошенными охапками лапника. Узкую щель, через кою нас загнали, тут же заделывают снаружи.
Дурачина опускается на одно ложе и произносит речь:
– Ням-ням мэ-а, хры-хры угу!
Засим отворачивается и засовывает под щеку сложенные ладони.
Где-то поодаль раздается стук топора.
Обходим забор по внутреннему периметру, не обнаружив ни единой щели, сквозь которую можно было бы высмотреть что-либо осмысленное. Аккуратно уцепившись меж вершинных заострений, начинаем осторожно подтягиваться, и тут же получаем снаружи палкой по пальцам.
Вот уроды, бдят!
Топор за забором не унимается. Чего они там мастерить взялись? Не эшафот ли для камлания с закланием?
Но навигатор только что возвестил об удаче, а склонности к юмору у него вроде нет. Да и собрат наш спокоен, как удав, развалился себе и дрыхнет.
Похоже, сегодня больше нечего делать, пора отключаться.
Глава XII
Утро начинается с массированных индейских воплей снаружи, и через частокол перелетает скрученный жгут, шлепается посреди загородки, разворачивает свои полтора метра и встает на хвост. И тут же принимается спесиво надуваться верхней частью.
– У! – предупредительно вскрикивает боевой собрат.
– Вижу, – отвечает Брайан. – Расслабься, я сам. Ты своего еще в Логу забил, теперь моя очередь.
В Гадючьем логовище аспиды, правда, были попроще, местного происхождения, так сказать, доморощенные. Этот же явно нездешних королевских кровей. Специально, похоже, разводят.
С другой стороны, коли ты не удав, то, по-любому, всего лишь змеюка.
Снимаем куртку, обматываем левое предплечье и, выставив руку, приближаемся. Сообразив, что угрожающим свистом нас не проймешь, кобра совершает молниеносный атакующий бросок. И вцепляется ядовитым зубом в скомканную ткань бэушного комбеза. Им же в ней и застревает. Остается только слегка придавить ей горло, чтоб разомкнула челюсти, и с размаху вышвырнуть обратно через забор в направлении особо усердного улюлюканья.
Сменивший его рев свидетельствует, что и на слух мы не промахиваемся.
В следующие четверть часа из-за частокола доносятся прерывистый топот и очень оживленные восклицания, большей частью эмоционального характера. На фоне сугубо междометийных возгласов выделяется лишь дребезжащий окрик:
– Куда с копьем? Вот я сейчас тебя самого им огрею!
Потом в звуковое сопровождение вплетается неоднократно поминаемый мешок вкупе с известным эпитетом, и наконец, после мощного всплеска победных кличей, гомон удаляется от загородки.
Оглядываемся на собрата. Тот расплывается лицом и тянет лапу. Пожимаем ее в ответ. Кажется, с первым этапом мы справились.
На долгих полчаса устанавливается тишина.
Затем снаружи ко входу в загон приближается сдерживаемое шушуканье, надсадно скрипит выдираемая из пазов запирающая жердина, и узенькие ворота распахиваются. Выстроившийся за ними живой коридор четко указывает желаемое направление нашего выдвижения. Следуем меж двух разномастных шеренг, составленных из вооруженной копьями племенной гвардии с вкраплениями ветхих старушенций с хворостинами в руках, коими они, беззубо ощерясь, хлещут куда придется.
Прогнав сквозь шпицрутены, нас ставят у плоского валуна напротив жердяных подмостков, вероятно, и сколоченных за ночь. По настилу, похлопывая себя бубном по бедру, ковыляет взад-вперед седой старик шаман, набираясь, видимо, таким образом вдохновения ввиду отсутствия не принесенного бражника.
На камень за нашими спинами вскарабкивается горбатая карлица и принимается деловито обмерять нас замусоленной веревочкой с узелками. Уж не для гробов ли? Впрочем, не похоже, интересуют ее исключительно верхние половины тел. Не станут же они отпиливать нам ноги перед захоронением.
Ну-ну, Брайан, не увлекайся, параноидальный синдром никого не красит.
Служитель культа начинает свою речь без обращения к собравшимся и, более того, даже не глядя на них.
– Великий Хранитель, – вскрикивает он дребезжащим дискантом в небо, – перед переходом в иной мир предупреждал, что избранный явится незвано-негаданно, но неминуемо, другими словами, прибытие его все равно неизбежно. Поэтому по традиции мы допускаем к испытаниям всех пришедших. Не нам решать, кто достоин. Наше дело обеспечить условия, для того и оставлены возле самого места.
Шаман принимается выстукивать о колено какой-то навязчивый ритм, похоже, подбирая на ходу. Сбивается, начинает заново. Затем вдруг замечает присутствующих и визгливо рявкает:
– Ну чего рты раззявили? Ведите их в Ящерную падь. Гугня, командуй!
Гугня суетливо обегает ряды, выстраивая вокруг нас новую фигуру, направленную острием к дальней северной стене котловины. Туда, где виднеется перекрытый опять же частоколом узкий проем.