Страница 5 из 42
В. Мельников: – В математической физике, которой я занимаюсь, охрана интеллектуальной собственности – это публикации в журналах. Ничего другого нет. И человек, который использует мои результаты, либо ссылается на них, либо нет. Либо ссылается, так сказать, сквозь зубы. Наиболее полно и доброжелательно на мои работы ссылаются коллеги в США. Похуже – в Европе. И довольно плохо – в России. Некоторое время назад в нашу лабораторию приезжал ученик одного довольно известного московского ученого и пытался доложить… мои собственные результаты. В ответ на мое замечание он ответил фразой, свидетельствовавшей о плохом понимании ситуации. Я подумал, что он круглый невежда и просто не знает некоторых общеизвестных вещей. Но вы знаете, это его даже не обескуражило!
Е. Молчанов: – Может быть, его просто плохо воспитали? Существуют же в науке вообще и в школах, созданных крутыми учеными, понятия профессиональной этики, нравственности, наконец, просто человеческой порядочности. //, кстати, что бы вы хотели пожелать вашим молодым коллегам?
В. Мельников: – Главное в науке – это самостоятельность. Замечу в скобках: в разумных пределах. Начинающий ученый не должен находиться под тотальным контролем своего шефа. Завершать его незаконченные работы и развивать его идеи, которые постаревший шеф в силу своего возраста просто уже не в состоянии развивать. Он должен искать свои пути, получать свои результаты, и его взгляд должен устремляться в будущее, а не в прошлое. Все это, по-моему, очень важно и в целом для науки в России. И, тем не менее, это не отрицает преемственность в науке, которая существует не только между учителем и учеником, но и между учителем и многими поколениями учеников его учеников.
ВО ВСЕМ МИРЕ
Давно предполагается, что родина человечества – Африка. По мнению американской лингвистки Меррит Рулен, родина нашей речи – тоже Африка. Рулен задалась целью восстановить древнейший язык, от которого произошли все современные наречия. Его смутную тень она ищет в говорах Черного континента. Здесь были рождены первые корни слов. Словно камни, брошенные в воду, они всколыхнули человеческое море. Волны переселений разносили эти исконные основы по всему свету* Они терялись, искажались, заменялись, но в иных словах нет-нет да и блеснут крупицы забытой речи.
Вот одно из слов, ре- или сконструированное Рулен: «tik», «один». Она находит его отражения в словах, твердимых на разных широтах: «tiik» (один; нилосахарские языки), «tik» (указательный палец; эскимосский язык), «tak» (один; протоафроазиатский язык), «кйд»(рука, ладонь; протоавстроазиатский язык), «deik» (указывать; протоиндоевропейский язык), «digitus» (палец; латинский язык), «zeigen» (показывать; немецкий язык), «Zeichen» (знак; немецкий язык) и «Zehe» (палец ноги; немецкий язык). Попробуем дополнить этот список и словами «такой», «ткнуть», чьи корни, быть может, зародились до вавилонского смешения языков.
В Лондоне состоялось открытие Моста Тысячелетия. В первый раз он был торжественно открыт в 2000 году британской королевой, но через несколько дней сооружение пришлось закрыть на доработку. Выяснилось, что инженеры допустили погрешность, из-за чего Мост Тысячелетия не способен выдержать общий вес прохожих, которые могут оказаться на нем одновременно, и иногда даже раскачивается от порывов ветра. На строительство моста, соединяющего лондонский деловой центр Сити с южным берегом Темзы, ушло 26 миллионов долларов. Это был один из самых амбициозных строительных проектов конца тысячелетия.
При укреплении моста строители внесли в конструкцию сооружения гасители колебаний, работающие подобно автомобильным амортизаторам. Теперь красавец- мост стал одной из главных достопримечательностей Лондона.
Европейское космическое агентство (ESA) завершило работу над новым спутником, предназначенным для исследований космической среды и земной атмосферы. Спутник получил название Envisat. На его создание ушло 2,3 миллиарда евро. Космический агрегат весом в 8,2 тонны создавался в течение десяти лет.
Он способен осуществлять постоянный надзор за малейшими переменами земного климата. Спутник сможет снабдить ученых новыми данными о темпах глобального потепления, о таянии ледников и повышении уровня моря на нашей планете. Сведения, передаваемые из космоса, позволят регулярно отслеживать динамику изменений в атмосфере и биосфере Земли, вызванных различными техногенными факторами.
Общество потребления?
«Потребительство» для простого советского человека – что-то вроде ругательства.
Это, конечно же, потребление материальное и в неумеренном количестве. Это нечто, противоположное всякой духовной жизни, общественным интересам и созидательным, творческим началам в человеке. Так нас учили. А теперь специалисты спорят, можно ли назвать наше нынешнее общество обществом потребления.
Звучит кощунственно: какое тут неумеренное материальное потребление, когда людям денег не хватает от зарплаты до зарплаты (тем, у кого она есть) и нужны большие усилия, чтобы сохранить прежний, советский, привычный уровень жизни. Звучит кощунственно еще и потому, что речь идет о чем-то, явно чуждом нашей – российской, советской, постсоветской – ментальности.
Тем не менее специалисты – спорят.
Значит, есть о чем…
Как обычно, мы все проспали – и теперь просыпаемся совсем не в том мире, что описан в наших учебниках. В мире, в котором размер прибыли его хозяев прямо и непосредственно зависит не от того, насколько большую ее часть им удается отобрать у собственных рабочих, а от уровня жизни всего населения (включая и тех самых рабочих), его способности и желания покупать все, что производится. Этот мир иногда называют обществом потребления. Именно потребление давно стало главным стимулом работы отдельного человека и развития производства и экономики в целом.
Во времена классического капитализма считалось, что главный мотив деловой активности человека – желание стать собственником некоего предприятия, фермы, лавочки, прачечной или сталелитейного завода. Со временем выяснилось, что таких потенциальных собственников, независимых предпринимателей в любой стране, даже с самой либеральной экономикой, не более 15 процентов. Остальные совсем не мечтают взвалить на себя такую ношу – зато мечтают жить в уютном современном доме, иметь приличный автомобиль, дать детям хорошее образование и провести отпуск там, где проводят его люди их круга.
Эти желания и стали главной движущей силой прогресса.
Нашу страну кажется просто кощунственным отнести к обществам такого типа. Помимо экономической недостаточности, этому препятствует, казалось бы, и общее неприятие самой идеологии потребительства, идеологии бездуховности, равнодушия к проблемам смысла жизни, идеологии, чуждой нашему менталитету.
Так можно ли сегодня назвать нас обществом потребления?
Представьте себе, специалисты спорят об этом. И менее всего прибегают к доводам экономическим: как выясняется, экономика тут вообще не при чем…
Владислав Cофронов-Антомони
Производство теории потребления
Почему сегодня можно утверждать, что в России складывается потребительское общество? Сегодня, когда чуть ли не аксиомой стало мнение о бесконечном экономическом кризисе? Потому что несмотря на любые кризисы Россия под собственной тяжестью «проваливается» в потребление. Сегодня, когда 20 процентов населения планеты способно удовлетворить потребности остальных 80 в товарах и услугах, даже сравнительно неразвитые в промышленном отношении страны оказываются захвачены цивилизацией потребления. Потому что суть потребительского общества не в том, могу ли я купить рекламируемый товар, а хочу ли я этого. Потому что сегодня потребление расположено не в кошельке, а в голове. Потому что сейчас самый главный предмет российского импорта – это импорт желания. Я начинаю потреблять не тогда, когда зарабатываю «свой первый миллион», а когда обнаруживаю у себя желание стать обладателем некоего товара или услуги.