Страница 24 из 113
А вот с автором музыки гимна особых проблем нет. На протяжении долгого времени корейский гимн исполнялся на заимствованную музыку: поначалу его пели под музыку британского гимна (да, именно так!), а потом – под мелодию шотландской народной песни.
В 1936 году, когда корейская делегация принимала участие в Олимпийских Играх в Берлине, к спортсменам, среди которых был и будуший олимпийский чемпион Сон Ик-чжон, подошел молодой человек интеллигентного вида, говоривший по-корейски с характерным пхеньянским акцентом. Он сказал, что учится в Венской консерватории, и недавно написал новую музыку для корейского гимна. Спортсмены попробовали спеть знакомые слова под новую медодию – и остались ей довольны. Так гимн обрел музыку, автором которой был корейский композитор Ан Ик-тхэ, впоследствии ставший известным дирижером (он провел почти всю свою жизнь в Испании, лишь изредка посещая родину предков).
Официальный статус гимн приобрел вскоре после провозглашения Республики Корея – в 1948 году.
Истории сеульских мостов
Первое впечатление почти всех, кто приезжает в Сеул – это, конечно, Ханган. Подобно большинству корейских рек, главная река страны не отличается глубиной, хотя по своей ширине она вполне сравнима с крупными русскими реками. Однако летом, во время мусонных дождей, Ханган разливается, и уровень его повышается на несколько метров. В июле-августе река превращается в полноводный поток, который подвергает немалым испытаниям городские мосты.
Сейчас через Ханган в черте Сеула перекинуто 24 моста – в том числе 4 железнодорожных. Однако до начала XX века никаких мостов через реку не существовало.
Впрочем, в мостах и не было особой нужды. Исторически Сеул возник на правом, северном берегу Хангана. Только после 1936 года городские кварталы стали появляться и на левом (южном) берегу. Однако ещё в 1960-е годы левый берег был занят в основном рисовыми полями и огородами. Район Чамсиль, в котором ныне расположен Олимпийский стадион, тогда славился своим красным перцем, а на месте престижных жилых кварталов Апкучжона тридцать лет назад стояли небольшие деревеньки.
В старые времена мосты через Ханган были временными, понтонными. Наводили их только в том случае, если корейский король в сопровождении свиты отправлялся в южную часть страны. Поскольку короля в подобных поездках обычно сопровождало несколько тысяч охранников, слуг и чиновников, понтонный мост был необходим. Однако после того, как поездка завершалась, наплавной мост тут же разбирали. Вдобавок, по традиции корейские короли в своём большинстве были домоседами и из столицы почти не выезжали, так что необходимость в подобных переправах возникала довольно редко.
Простолюдины же переплавлялись через Ханган на лодках. Память о многочисленных паромных переправах до сих пор сохранилась в географических названиях: вдоль берегов Хангана есть немало мест, в названия которых входит слово «нару» – «паром, речная переправа».
В самом конце XIX века в Сеуле и его окрестностях появились наплавные мосты, которыми пользовался и простой люд. Любопытно, что они представляли собой частные предприятия. Строились такие мосты с целью получения прибыли. Хозяин моста взимал с проезжающих плату. В начале XX века плата эта составляла несколько чон (на современные деньги – несколько тысяч вон). Старые сеульцы рассказывали, как около 1910 года в Мапхо, напротив Ёыйдо, появился такой мост, который был, как бы у нас сейчас выразились, «малым семейным предприятием». Он принадлаежал семейной паре. Муж сидел на одном конце моста, а жена – на другом. Оба они взимали плату за проезд, а с наступлением ночи закрывали мост на большой висячий замок.
Первый постоянный мост через Ханган был построен в 1900 году. После нескольких реконструкций этот мост сохранился до наших дней – это металлический железнодорожный мост, который соединяет берега реки между Мапхо и Норянчжином. Строительство моста было необходимо для того, чтобы обеспечить железнодорожное сообщение между Сеулом и Инчхоном. Именно два эти города связала первая корейская железная дорога, для которой и предназначался мост.
Строительство первого автомобильного – или, скорее уж, пешеходного – моста Индогё началось в 1916 году, а в эксплуатацию его ввели годом позже. Располагался он недалеко от железнодорожного моста в Ёнсане. Ширина моста составляла всего лишь 7,7 метра, причём на проезжую часть приходилось и того меньше – 4,5 метра. Впрочем, при тогдашнем движении хватало и этого.
Мост Индогё оказался не слишком-то везучим сооружением. Хотя он, как мы увидим, сохранился до нашего времени, на его долю выпало немало печальных приключений. Уже в первые годы своего существования мост приобрёл мрачноватую известность как излюбленное место самоубийств. В те времена в малоэтажном Сеуле было не так-то много мест, с которых можно было броситься вниз – и гарантировано разбиться насмерть. Чтобы предотвратить самоубийства, городская администрация решила выставить на мосту постоянный полицейский пост, а также укрепить на перилах специальные таблички на двух языках – японском и корейском. Эти таблички содержали ободряющее и духоподъёмное послание: «Потерпи ещё немного!»
В 1925 году, во время катастрофического летнего паводка, вода в реке поднялась почти на 9 метров выше ординара. Половина тогдашнего Сеула оказалась под водой. Потоки воды повредили несколько опор Индогё, и мост был частично смыт паводком. Автомобильное движение по нему было надолго закрыто. В казне генерал-губернаторства не было средств на его полное восстановление, так что мост использовался только пешеходами и гужевым транспортом. Только в 1936 году мост Индогё был полностью восстановлен и реконструирован. Одновременно с ним был построен и другой, не сохранившийся до наших дней, мост Кванъчжингё, так что к 1950 году через Ханган было переброшено три моста. Этого вполне хватало. На старых фотографиях мост Индогё почти всегда пуст: мало кому из сеульцев требовалось тогда пересекать реку.
25 июня 1950 года началась Корейская война, а к вечеру 27 июня части северокорейской армии ворвались в город. В ночь на 28 июня мосты были забиты беженцами и отступающими частями южнокорейской армии. Однако в 2:30 утра они были взорваны – вместе со всеми находившимися на них людьми. Несколько сотен человек было убито и ранено во время взрыва. Вдобавок, в результате значительная часть южнокорейской армии не успела переправиться через мосты и оказалась отрезанной на северном берегу. Многим солдатам удалось преодолеть Ханган на лодках или даже вплавь, но вся артиллерия и тяжелое вооружение достались северянам.
Как водится, виновных в катастрофе нашли немедленно. На роль стрелочника назначили полковника-сапера, который непосредственно отдал приказ о взрыве мостов. Его тут же арестовали и отдали под трибунал. Правда, уже на процессе выяснилось, что приказ на самом деле отдал кто-то из высших сановников – то ли начальник Генштаба, то ли и вовсе запаниковавший премьер-министр. Однако начальник Генштаба вскоре сам погиб в бою с северянами, а премьеру удалось выйти сухими из воды – ведь письменных свидетельств не существовало. Полковника тут же расстреляли, спрятав все концы в воду. Правда, приговор вызывал возмущение в армии, и когда десятилетие спустя военные взяли власть в стране, они провели пересмотр дела. В 1964 году злополучный полковник Цой был реабилитирован – посмертно, разумеется.
Только в конце 1950-х началось восстановление моста Индогё. Работами на мосту занималась фирма, название которой – «Хёндэ»-в то время мало кому что-то говорило. Для будущей чэболь мост Индогё стал важным этапом на пути к успеху (как, впрочем, мы уже рассказывали)..
Уже в конце 1970-х годов фирма «Хёндэ» – к тому времени крупнейшая корпорация страны – вновь вернулась к работам на мосту. В 1979–1982 годах параллельно старому мосту был построен новый, являющийся его точной копией, так что сейчас через Ханган перекинуто два одинаковых моста с односторонним движением.