Страница 23 из 113
Эксперименты с мобильной телефонной связью начались ещё в первые послевоенные годы, однако долгое время «радиотелефон» оставался привилегией высокопоставленных правительственных чиновников и военных. В Корее небольшие правительственные сети мобильной связи появились в шестидесятые годы.
Первая коммерческая система сотовой связи вступила в строй в США в 1978 г. За американцами, как легко догадаться, последовали японцы. В Корее история коммерческой сотовой связи тоже началась довольно рано – в 1984 г., когда компания KMT (сейчас именуется SK Telecom или SKT) обзавелась первыми абонентами. Их было немного: к концу 1984 г. во всей стране имелось 2.600 сотовых телефонов. Представляли они из себя тяжёлые и невероятно дорогие устройства, пользоваться которыми могли лишь немногие богатые бизнесмены, готовые платить по 10 долларов за минуту разговора. «Трубки» в те времена весили по несколько килограмм, так что, подозреваю, их носили за начальством шофёры или иная обслуга. Дороговизна означала, что особой популярностью сотовые телефоны тогда не пользовались. За 1984–1991 годы количество абонентов выросло с 2,6 тыс. до 160 тыс. человек. «Трубка» в начале девяностых оставалась игрушкой для богатых – и, конечно же, символом статуса.
Главным пристрастием народа в конце восьмидесятых и начале девяностых пейджеры, которые появились в Корее чуть раньше сотовых телефонов – в 1982 г. По каким-то неведомым причинам пейджерные службы добились особой популярности именно в странах Дальнего Востока. В Европе или США этими коробочками никогда не пользовалось больше 3–5% всего населения. В Корее же в 1997 г. пейджерами обзавелась треть (точнее, 30,1%) всего населения страны. По этому показателю Корея уступала тогда только Сингапуру, 35% жителей которого имели пейджеры. К началу девяностых пейджеры стоили очень дёшево, и поэтому были доступны любому. Однако век этих изящных маленьких коробочек продлился недолго: после 1997 г. они стали быстро сходить со сцены, не выдержав конкуренции с быстро дешевеющими сотовыми телефонами (часть функций пейджеров взяла на себя мобильная служба SMS).
«Мобильная революция» в Корее приобрела массовый характер только в 1996–97 гг., когда правительство решило внедрить конкуренцию на рынок сотовой связи. С правительственного благословения на этом рынке появилось пять новых компаний – вместо былого госмонополиста SKT. Сейчас, после нескольких слияний, число этих компаний сократилось до трёх.
Результаты демонополизации оказались вполне предсказуемыми: конкурирующие сети, стремясь привлечь к себе побольше клиентов, стали снижать цены на свои услуги. Правда, компания SKT, которой принадлежит более половины всех корейских абонентов, сумела сохранить своё лидерство на рынке, но в новых условиях и ей приходится исправно сбрасывать цены. Большую роль сыграло решение резко сократить начальную цену «трубки» (в конце 1990-х их раздавали практически бесплатно). В результате мобильник перестал быть исключительной принадлежностью бизнесмена или высокооплачиваемого специалиста, а превратился в обычный атрибут корейской жизни. В 1996 г. в Корее было 960 тыс. абонентов сотовых сетей. К концу 1996 г. их число достигло 3 млн., а в 1998 г. абонентов было уже 12 млн. (то есть, иначе говоря, каждый четвёртый кореец). К началу 2002 г., как уже говорилось, количество абонентов превысило 30-миллионный рубеж.
Распространённость мобильников в нынешней Корее поражает – говорят все и всегда. Есть страны, в которых самих «трубок» побольше, чем в Корее, однако мало где люди используют свои мобильники с такой же активностью. Во время одного из опросов 78% абонентов признались, что по меньшей мере один раз брали трубку, находясь в… туалете! Главная причина этой необычайной активности – дешевизна тарифов, которая вызвана отчасти конкуренцией, а отчасти – небольшими размерами страны и высокой плотностью населения. Действительно, при корейских тарифах говорить можно столько, сколько хочешь, не опасаясь астрономических телефонных счетов. Вдобавок, сам неистовый темп корейской жизни с её постоянными пробками и вечно меняющимся расписанием тоже очень способствует «мобильно-телефонной» активности.
Символы государственности
Государство должно иметь флаг, герб и гимн. В наши дни это заявление кажется самоочевидным – а, между тем, так дела обстояли далеко не всегда. Даже в Европе этот, так сказать, «символический пакет» окончательно сформировался только в XIX столетии. До этого гербом государства чаще всего служил фамильный герб правящего рода, а гимна как такового часто не имелось вовсе. Однако к концу XIX века триада «флаг-герб-гимн» стала обязательной: сначала – в Европе, а потом – и в Азии, которая волей-неволей перестраивала тогда свои традиции по новым, из Европы заимствованным, образцам.
Как и большинство стран Восточной Азии, Корея обзавелась флагом сравнительно недавно. Случилось это в 1882 году, когда первая официальная корейская дипломатическая миссия отправилась за границу – в Японию. Во главе этой миссии стоял Пак Ён-хю, молодой государственный деятель, которому было суждено впоследствии сыгратть немалую роль в корейской истории. Миссия отбыла в Японию на борту британского корабля – своих судов у Кореи тогда не было.
Обсуждая протокол предстоящих официальных мероприятий, Пак Ён-хю понял, что корейским дипломатам следует иметь свой национальный флаг. Посовещавшись с британским капитаном, Пак Пак Ён-хю быстро сделал экскиз будущего флага, который ныне известен как «тхэгыкки». Сама символика флага восходит к китайским представлениям трехтысячелетней давности – к символам из «Книги перемен». Центральное место в нем занимает сочетание красной и синей капель, которые сливаются в правильную окружность. Эти капли символизируют начала Инь и Ян, взаимодействие и борьба которых, по мнению дальневосточных философов, определяет все явления нашего мира. Похожая символика встречалась в Корее по меньшей мере с XVII века.
Разработанный Пак Ён-хю флаг в 1883 году получили официальный статус. Он оставался государственным флагом до 1910 г., когда страна потеряла независимость, а в октябре 1948 г. вновь получил свой официальный статус. Любопытно, что до лета 1948 года флаг «тхэгыкки» использовался и на Севере, и на Юге – только осенью 1948 года Северная Корея приобрела свой собственный флаг.
История корейского гимна началась несколько позже, чем история флага – в первые годы XX века. В 1902 г. корль Кочжон, правивший тогда Кореей, решил последовать примеру иных держав и обзавестись собственным гимном. В те времена в Корее работал немецкий композитор и дирижер Франц Экерт, который двадцатью годами ранее был одним из авторов японского национального гимна. Ему и поручили разработать гимн Кореи, которая в те времена официально именовалась «Корейской Империей»
Экерт выполнил высочайший заказ, и гимн был разослан в воинские части. Предполагалось, что его будут исполнять военные оркестры, которые со временем ознакомят с ним и рядовое штатское население. Однако в те времена корейской армии было не до нового гимна – страна стремительно шла к полной потере независимости. В результате гимн Экерта оказался забыт. Только в 1960-е годы его текст и музыка были обнаружены историками.
Однако в те времена, когда Экерт работал над новым гимном, многие корейцы уже пели песню, впоследствии ставшую гимном страны. Первое известное нам её исполнение состоялось в ноябре 1896 года, на открытии «Арки независимости», а к 1910-м годам почти все корейцы знали слова этой песни и воспринимали её как национальный гимн. Знали эти слова и японцы: за её публичное исполнение в более суровые времена (например, в 1941–1945 гг.) можно было попасть в полицию.
Как ни парадоксально, автор слов корейского гимна неизвестен. В конце 1940-х годов составители «Британской Энциклопедии» обратились к корейскому правительству с официальным запросом о том, кто же является автором национального гимна. В Сеуле была создана специальная комиссия, но её усилия не привели ни к какому определённому результату. Правда, выяснилось, что впрвые песню, впоследствии превратившуюся в гимн, стали исполнять в одной из пхеньянских школ. Многие считают, что автором гимна был директор этой школы, известный публицист, писатель и политический деятель Юн Чхи-хо – однако доказать это с полной уверенностью, повторяю, так и не удалось.