Страница 33 из 77
Ник сидел спиной к подлокотнику и уложил меня себе на живот так, что моя голова легла ему на грудь, Макс использовал мой зад в качестве подушки. Мими сидела, поджав ноги. Ловкач положил голову на колени Лолы, а она гладила его волосы. Нат сидела на краю дивана, подтянув ноги к себе, Дух облокотился на ее ноги, как на спинку кресла.
Смотря, как Уилл Феррелл бегает голым по улице, я смеялась до коликов. Я смеялась так сильно, что начала хрюкать, каждый раз, когда я хрюкала все смеялись надо мной, и я смеялся еще сильнее, продолжая хрюкать. Все еще смеясь и хрюкая, я попросила всех остановиться, потому что иначе я бы не смогла дойти до ванной комнаты, и случилось бы непоправимое.
Я откинулась назад и чувствовала, что засыпаю. Ник спросил меня, хочу ли я лечь спать в нормальную постель, и я покачала головой. В полудреме я повернула голову к его и водила пальцем по его губам. Не задумываясь, я прикоснулась своими губами к его. Это могло быть мое воображение. Я уверена, что просто подумала, что сделала это. Я отстранилась и заулыбалась, глядя на его удивленное лицо.
Ник, ты такой невероятный?
Я положила голову ему на грудь и быстро заснула.
Глава тринадцатая
Свобода действий
— Что, черт побери, это такое?
Я смотрю из-за вороха документов, который обычно собирается к пятнице, и вижу Тину в дверях моего кабинета, ее лицо бледное с широко открытыми глазами.
Моя растерянность отступает. Я смотрю вниз и вижу, что забыл убрать мой Кольт со стола.
Ох, дерьмо.
— Я... Э-э... — я не знаю, что сказать ей. Этот пистолет — мое дитя. Мой папа дал его мне, когда мне было пятнадцать. Он не позволил бы мне использовать его. Это было только для защиты. Только для использования в ситуации, угрожающей жизни. Самое первое, чему он научил меня было — никогда не наставлять на кого-то пистолет, если не планируешь стрелять. Я не говорю, что никогда не использовал его по назначению. Мне приходилось.
Это обычный полуавтоматический пистолет со стальным корпусом. Ручка, однако, деревянная с чеканкой Марии Магдалины из чистого золота на правой стороне. Это — произведение искусства. Это было оружие моего отца, которое он привез из России. Он учил меня, как использовать его. Это моя единственная связь с отцом, кроме нашего рояля.
Я решил играть по-честному. Я могу доверять Тине.
Она идет ко мне медленно, по-прежнему окаменевшая от предмета на моем столе, и тихо говорит:
— Пожалуйста, скажи мне, что у тебя есть разрешение на него.
Я улыбаюсь и качаю головой, говоря не «Нет», а скорее «Ты такая милая».
Я ухмыляюсь ей:
— Ты хочешь подержать его?
Она задыхается, ее тело отклоняется назад, и она засовывает руки подмышки, выглядя, как будто собирается изобразить «танец маленьких утят», но наклоняется вперед и шепчет яростно:
— Я не хочу, чтобы мои отпечатки были на нем!
Я расхохотался. Боже мой, она такая глупышка.
Взяв пистолет, я встаю и кладу его в верхний ящик шкафа в углу и запираю его. Я подхожу к Тине, кладу руки ей на плечи и заверяю ее:
— Не о чем беспокоиться, дорогая. Это только для защиты.
Тем не менее, она настороженно смотрит мне в глаза и пытается шутить:
— У тебя, должно быть, парочка серьезных врагов.
Я наклоняюсь и целую ее в лоб. Я шепчу:
— Ты даже не имеешь ни малейшего представления.
Тина не знает, но я был серьезен, когда сказал это.
Голос Тины звучит тревожно, когда она спрашивает:
— От кого тебе нужна защита Ник?
— Я объясню это тебе в один прекрасный день, детка. Я обещаю.
Тина не выглядит более спокойной, но кивает.
Хорошая девочка. Не задает лишних вопросов.
Я спрашиваю:
— Тебе что-то нужно, крошка Тина?
Я беру прядь темных шелковистых волос.
Ее лицо оживляется, когда она вспоминает, зачем пришла. Она говорит:
— Да! Я хотел взять у Сильвио индейку на обед, поэтому пришла, чтобы узнать, хочешь ли ты тоже.
Мой желудок урчит, и я отвечаю:
— Это было бы здорово. У меня есть куча дел, которые нужно сделать до часу дня, так что это было бы идеально.
Как только я достаю свой кошелек, непослушная девочка кричит с порога:
— Это за мой счет!
Я встаю и за секунду обхожу вокруг своего стола с двадцатью долларами в руке. Я вижу, как она пытается открыть тяжелую дверь, но ничего не происходит. Она блокируется за секунду. Чем больше она дергает, тем больше раз блокировка начинается заново. Она поворачивает голову и видит, что я иду меня. Ее глаза расширяются до размера блюдец. Она смотрит то налево, то право, пытаясь найти путь к отступлению; брови подняты еще больше, и я вижу, что она собирается сделать. Она несется вниз к лифту и нажимает кнопку снова и снова. Я смеюсь про себя.
Продолжай делать то, что ты делаешь, дорогая.
Лифт не работает без карты. Она продолжает нажимать кнопку, повторяя:
— Давай, давай!
Ничего не происходит.
Я в нескольких футах от нее, когда она решает попробовать и пробежать мимо меня в узком коридоре.
Что за чудачка!
Ее глаза широко открыты, а щеки цвета сладкой ваты. Тем не менее, она пытается проскользнуть мимо меня. Моя рука резким движением оборачивается вокруг ее талии.
Тина визжит. Я тяну ее спиной к моей груди и шепчу на ухо:
— Это была очень плохая идея, дорогая.
Ее тело сразу замирает, и она шепчет:
— Что ты собираешься со мной сделать?
Вот дерьмо. Не искушай меня, детка.
Я думаю, что она все еще напугана оттого, что увидела мое оружие. Она восхитительна. Я широко улыбаюсь, хотя она не может видеть этого. Я ослабляю мою руку на ее талии и перемещаю на бедро. Затем я переношу свободную руку на ее другое бедро.
Пора начинать пытку щекоткой.
Тина начинает выть от смеха, хихикая так пронзительно, как лающая собачонка. Она борется со мной, это так мило, я не могу удержаться, чтобы не смеяться вместе с ней.
Она просит:
— НИК! ХВАТИТ! Пожалуйста, прекрати!
Но я не останавливаюсь. Она должна понести наказание. Я продолжаю щекотать ее бедра и ребра.
Затем начинается хрюканье.
Только потом я замечаю еще чей-то смех. Я смотрю на двери чил-аута. Макс, Ловкач и Дух — все смеются, явно наслаждаясь шоу.
Тина визжит:
— Ник, я сейчас описаюсь! — в этот момент она смеется и плачет, издавая звуки: «Хи-хи-хи».
Мое тело дрожит от смеха, когда я, наконец, сдаюсь. Я отпускаю ее, и она в нескольких шагах от меня пыхтит, пытаясь отдышаться.
Я разглядываю ее. Ее волосы в беспорядке, макияж немного размазался под глазами, и она красиво покраснела.
Интересно, она так же выглядит после оргазма.
— Ну, — уф, — я лучше, — фух,— пойду, — уф, — за обедом тогда.
И она поворачивается, чтобы уйти.
Я сурово предупреждаю:
— Тина, остановись.
Она останавливается, и ее плечи напрягаются. Я подхожу к ней, беру ее за руку и вкладываю в ладонь двадцатку. Она смотрит то на нее, то на меня и хмурится.
Я улыбаюсь.
— Еще я хочу печенье. — Она смотрит на меня, продолжая идти по коридору. Я кричу: — Если я узнаю, что ты не потратила эти деньги, чтобы купить наши обеды, я клянусь, что буду щекотать тебя снова, даже сильнее... и в этот раз я дам тебе описаться.
Я так потрясен, когда она кисло улыбается и показывает мне средний палец, что начинаю хохотать.
Моя маленькая глупышка.
На этой неделе Ник позвал нас прийти в «Белый Кролик» в воскресенье. Он пояснил, что клуб не так переполнен, как в субботу вечером, и музыка более расслабляющая. Я поговорила с девушками, и они согласились.
После того как Ник защекотал меня до потери пульса, я почти решилась взять ему сэндвич с помидором в отместку. Сильвио уже собирался положить помидор, когда я закричала: