Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 11 из 13

Рожденная в лишениях, возросшая среди голода и войн, советская власть еще не довершила своего громадного замысла, не осуществила еще царства справедливости. Но она по крайней мере заложила его основы».

Однако для прожженного русофоба, каким являлся Черчилль, слова известного француза были неприемлемы — англичанин являлся его классовым врагом, ненавидящим все славянское, все православное, все советское, которое на территории одной шестой земного шара решило построить другое общество, не капиталистического свойства.

Магнетизм идей социализма в разных странах мира и аура основных победителей, свернувших шею одной из самых мощных армий мира того времени — вермахту, не давали покоя в первую очередь англоговорящим союзникам альянса — Великобритании и Соединенным Штатам Америки.

Зиму 1945–1946 годов Черчилль болел и по совету врачей находился в США. Приехал он в Америку как частное лицо. Ведь прошло чуть более семи месяцев, как британские избиратели дисквалифицировали политику консерваторов и отправили Уинстона Черчилля в отставку.

А дело было так.

В конце сорок пятого года он принял приглашение колледжа в Фултоне прочесть лекцию о международном положении, сложившемся сразу после войны. Надо отметить, что Фултон — это родина президента Гарри Трумэна, а поэтому Черчилль дал согласие прочесть эту лекцию при одном условии, что на ней будет присутствовать сам глава Соединенных Штатов.

Трумэн сразу же согласился, понимая, что лекция подготовлена неординарная и на злобу дня. Пятого марта они специальным поездом прибыли в Фултон. Но, прежде чем публично выступать, Черчиль дал прочесть свой 50-страничный опус на листках небольшого формата американскому лидеру. Тот полностью одобрил текст с отчетливо провокационной направленностью под первоначальным названием «Всемирный мир», что также можно было обыграть и как «Мировая война».

Основные постулаты этого беззастенчивого и наглого выступления вне пределов этого исследования, но главные мысли британца необходимо выделить:

— Черчилль приглашал Советскую Россию — СССР занять место среди ведущих наций мира, ничего конкретного не предлагая для осуществления данного проекта. Но даже сегодня, когда Советский Союз и его идеология почили в бозе, Российскую Федерацию ни в Евросоюз, ни в НАТО не приглашали и не приглашают.

— Советская Россия, по его оценке, насоздавала «пятых колонн» в других странах. Как будто этим не занимались и не занимаются те же США и Великобритания — советы, фонды, «неправительственные» организации, отбор кандидатов и приглашение их на «учебу» и т. д.

— Гитлер начал развязывание войны с провозглашения расовой теории, считая только людей, говорящих на немецком языке, полноценной нацией — ариями. Других он отнес к другому разряду — недочеловеков, унтерменшей, отбросов. Одним словом — быдлоты. Но ведь и Черчилль изрекал практически то же самое, призывая, что только нации, говорящие на английском языке, призваны вершить судьбы всего мира.

— Он говорил, что Германия могла быть спасена от ужасной судьбы. А как же рассматривать Мюнхен? Об этом позорном цинизме Черчилль ни словом не обмолвился, как и об обещанной военной помощи Польше в случае нападения гитлеровцев и игнорирование союза между СССР, Францией и Великобританией накануне войны.

— И последнее недоумение, почему все-таки такие ядовитые слова руководители США дали озвучить отставному политическому деятелю? Ответ очень простой — дело в том, что в англосаксонском сообществе трудно было найти другого деятеля, который бы столь полно воплощал собой идеи непримиримости ко всему советскому и русофобии…

Виктор Гюго когда-то сказал:

«Англичане! Вы великий народ, скажу больше — вы великая чернь. Удары ваших кулаков красивее удара ваших благ.

У вас есть аппетит. Вы — нация, пожирающая другие».

Это так, для рассуждения.

После закружило, замело на земном шаре. Метели словесные летели и летели в сторону скорейшего создания однополярного мира с идеями уничтожения Советского Союза через подрыв страны изнутри.

Америка понимала, что в горячей войне она могла превратиться в пустыню. Замаячили контуры холодной войны с прицелами через агентуру влияния на местный коллаборационизм партийного чиновничества, идеологическое разоружение, предательство элиты и гонку вооружений.





Потом появились человеконенавистные планы США:

— доктрина Алена Даллеса и неизвестные в то время директива Совета национальной безопасности США № 20/1 от 18 августа 1948 года,

— план «Дропшот» № 17 от 19.12.1949 года (план войны с СССР в 1957 году), закон Конгресса США PL 86–90 от 17 октября 1959 года и другие.

В плане «Дропшот», например, подробно описывался вариант стратегического наступления США с воздуха путем запланированных ударов по 20 крупнейшим городам Советского Союза. Предполагалось сбросить 180 атомных и 12 600 обычных бомб. Планировалось вывести из строя до 70 % электростанций, до 90 % мощностей нефтяной промышленности, до 85 % — сталелитейной и т. п.

Но в случае реализации этого плана над США образовалось бы от 20 до 60 «Чернобылей». Практически территория США была бы непригодна для проживания в течение 100 лет. Это была бы пустыня, о которой говорилось выше.

Данное объективное заключение специалистов не на шутку напугало американских ястребов.

Кровожадный Трумэн потирал руки. Это определение не случайно. Когда один из главных создателей американской атомной бомбы Роберт Оппенгеймер, узнав о страшных разрушительных последствиях после сброса атомных фугасов над японскими городами Хиросима и Нагасаки, вскричал стоящему рядом Гарри Трумэну:

— Кровь Хиросимы и Нагасаки и на моих руках.

Трумэн посмотрел на него пренебрежительно и цинично заметил:

— Роберт, ничего — она смывается водой…

Именно в таком военно-политическом сценарии начиналась служба Полякова в США. А еще она проходила на фоне заморской, а скорее, заокеанской дальности от Европы, Родины и архитектурной и идеологической новизны.

Исторически Соединенные Штаты воевали практически со всеми западноевропейскими странами. И подъем Америки произошел во многом потому, что Атлантический океан оберегал молодую американскую республику с ее хваленой демократией от постоянно и периодически ссорящихся между собой европейских держав, нередко схватывающихся в клинче кровопролитных сшибок.

Поначалу свою захватническую и агрессивную суть Америка вымещала на аборигенах, уничтожая или загоняя индейцев в резервации и гетто. Потом по мере накачки мускулов география защиты «национальных интересов» существенно расширилась и практически стала общемировой.

Нужно сказать, что это было время, когда Белый дом считал вполне реальной возможностью, что война с Советским Союзом на пороге. В умах работников управления специальных операций ЦРУ на этот счет не было никаких сомнений. Многие сотрудники разведки воспринимали априори — Советская Россия — враг благополучной и демократической Америки, рассматривая себя такими же участниками американского крестового похода против Сталина, как еще недавно и против Гитлера.

Реализации этой идеи способствовал и Закон о национальной безопасности, который в разделе функций ЦРУ включал пункт, взятый из меморандума Алена Даллеса:

«Осуществлять другие связанные с разведывательной деятельностью функции и обязанности, которые затрагивают национальную безопасность и которые Совет национальной безопасности может поручить ЦРУ».

Нью-Йорк поразил молодого советского офицера своей внушительностью: грандиозностью мостов и скромных католических и протестантских храмов. Он был в восторге от высотных зданий — небоскребов, которые лицезрел впервые, и богатых музеев, осмысленных памятников и магазинов с широким ассортиментом товаров, идеальных автострад и огромного количества автомашин разных марок и невероятных цветов…