Страница 6 из 68
Нет-нет, иногда мне бывало очень здорово с этой троицей, даже и в последнее время. Но чем дальше, тем больше наши отношения напоминали историю, которая все никак не отойдет в прошлое. Застряла комом в настоящем и ни туда, ни сюда. Не исключено, это все оттого, что наши с Колином, Ноджем и Тони встречи были целиком посвящены рассказыванию историй. Мы не трепались ни о чем, не пикировались, не подкалывали друг друга, в наших разговорах не было ни ярких импровизаций, ни иронии, ни намеков, ни намеков на уже прозвучавшие намеки, словом, ничего такого, что бывает, когда между людьми есть живая связь, ничего такого, что заставило бы тебя сгибаться пополам от смеха и беззаконно, безоглядно, по-детски восхищенно радоваться тому, что у тебя есть приятели. Нет, ничего подобного: как я уже сказал, — только истории, прошлое, недавнее и отдаленное. Чем занимался? Где был? Что видел? Как тебе показалась N? Ты ходил на стадион — как тебе игра? Помнишь, когда это случилось? С меня было достаточно. Более чем достаточно.
В конце концов, мне исполнилось тридцать, и жизнь моя поблекла, начала отдавать тлением и тухлятинкой. Встречу с Вероникой я принял за идеальный шанс… подновить, так сказать, свой мир, сделать его если не лучше, то хотя бы не таким, какой он есть. Чтобы жить в нем впредь с другими, уже новыми муками, недовольствами, скукой и заливистым притворным смехом.
Забавным образом, я понял, что мне делать — то есть как разрешить создавшуюся ситуацию — опять же, показывая потенциальным покупателям очередной дом. На сей раз он располагался на границе Шепердс-Буш и Хаммерсмита. К тому времени прошло около месяца с нашего с Вероникой ужина, и мы уже недели три, как «встречались», в смысле трахались. Возможно, тут не было никакой причинно-следственной связи — в чем Вронки уверена на все сто, — просто эти два события совпали по времени. Мне все же как-то не очень в это верится. С другой стороны, разные бывают совпадения.
Тот дом был крайним в ряду на улочке неподалеку от Брук-Грин[8]. Домик вполне симпатичный, и цену за него просили не более непристойную, чем за все остальные дома по соседству. Встреча с потенциальными покупателями была назначена в офисе. Они оказались парочкой старичков — обоим лет за шестьдесят как минимум. Своими морщинистыми физиономиями они походили на двух шарпеев. Смотреть дом старички поехали, следуя за моим «бимером» на каком-то смехотворном рыдване — я в нем предположительно опознал «моррис-майнор». В зеркало заднего вида я наблюдал, как старичок, закинув голову, хохотал чуть не до слез, а его спутница всю дорогу лучезарно улыбалась. Одно это уже было интересно — ведь, насколько я знаю, старики обычно либо ноют и собачатся друг с другом, либо тупо молчат.
Когда подъехали к месту, «моррис» аккуратно затормозил позади моего «бимера». Старичок вышел, обошел капот, открыл дверцу старушке и в церемонной позе дождался, пока она вылезет из машины. Я был тронут. В наше время такое редко увидишь. Старички все-таки бывают необыкновенно милы.
Мы вошли в дом, и я завел свою вечную песню: комнаты светлые, тра-ля-ля, рядом много магазинов, тра-ля-ля, вообще, тут просторно, тра-ля-ля, даже и косметического ремонта не понадобится, тра-ля-ля и все такое. Они, похоже, совсем меня не слушали — тихонько ходили за мной рука об руку, переговаривались вполголоса, время от времени сдержанно хихикая. Лица у обоих были вполне обыкновенные, но при этом старички явно очень подходили друг другу и, в отличие от прочих старых развалин, не распространяли вокруг себя атмосферу немого укора. И что еще мне показалось необычным, так это постоянные прикосновения — они то и дело легонько дотрагивались до одежды, встречались пальцами рук. Школьники часто себя так ведут, но чтобы старики — я никогда не замечал.
Я заглянул в блокнот: Харри Батсон и Мод Луиза Колдстрим, ищут что-нибудь тысяч за триста. Но тогда почему они ездят на «моррисе»? Может, эти двое тоже из пузырей и чайников? Они хотя бы женаты? Нет, не женаты, и тут я был уверен наверняка, однако это не помешало мне счесть их серьезными клиентами. Несмотря на поношенную одежду, они держались со сдержанным достоинством. К тому же на старушке Мод были драгоценности, на вид не шикарные, но, безусловно, стоившие хороших денег. Не могу объяснить, почему я так решил — просто, работая агентом по недвижимости, приобретаешь нюх на подобные вещи.
В какой-то момент мне приспичило по-большому, и я, оставив старичков одних, поднялся на второй этаж в сортир — я до сих пор частенько употребляю это слово вместо приличествующего риэлтору слова «санузел». Из-за съеденного накануне вечером дхансака[9] я провел там достаточно много времени, а когда вышел, увидел нечто совершенно невообразимое. Я даже решил, что мне это мерещится, и на всякий случай протер глаза.
Старички уединились в спальне — она хороших пропорций, 18 на 14 футов, с новым ковровым покрытием на полу и удобными встроенными шкафами, — и, вы только представьте себе, целовались, разлегшись на двуспальной кровати! Мало того — целовались взасос! Понимаю, в пересказе ситуация получается омерзительная, но меня, странным образом, это зрелище искренне тронуло. Эти уродливые старые развалины вели себя как… как нормальные здоровые люди.
Старик, худощавый, до сих пор державшийся со мной вежливо, но без капли надменности, первым заметил мое появление. Он улыбнулся и вроде бы совершенно не смутился. А старушка — клянусь, ей было без пяти минут семьдесят — встала на ноги и принялась прыгать на кровати.
— Я так думаю, кроватка нам подойдет, а, Харри? — сказала она и подмигнула мне.
— Мод абсолютно ненасытная, — пояснил Харри, а Мод, издав гортанный смешок, снова повалилась на кровать.
Я почувствовал, что краснею. Мод заметила это и сказала добродушно:
— Ничего-ничего, молодой человек, за него не беспокойтесь — он вообще большой шутник. А если бы то, что он про меня говорит, было правдой, тогда бы он мне уже не годился. Бедненький мой престарелый кобелек! Иногда я подумываю, не пора ли поискать развлечений на стороне.
Эти свои слова она сопроводила таким бесстыдным взглядом, что я еще больше покраснел. И тут уж рассмеялся Харри.
Когда они слезали с кровати, Мод чуть было не потеряла равновесия. Харри мгновенно кинулся к ней, подхватил под руку и поддерживал, пока она твердо не встала на ноги. Такая заботливость сразу после фривольного веселья меня… даже не знаю, как сказать. Наверное, растрогала до глубины души.
Они еще немного походили по дому и наконец сказали, что готовы его купить, добавив однако, что войти во владение смогут не раньше, чем через три месяца, так как на днях отправляются в путешествие по Дальнему Востоку. Я подумал, это очередная шутка, но, как выяснилось, они говорили абсолютно серьезно. Харри только что, по случаю своего шестидесятипятилетия, получил большую пенсионную выплату, и они намеревались спустить эти деньги на «наслаждения Востока», как, подмигнув мне, выразилась Мод.
Глядя на них, я пришел в гораздо более приятное расположение духа, чем то, в каком пребывал до сих пор. Раньше, задумываясь о стариках, я вспоминал своих родителей или же родителей Тони, Колина и Ноджа — все они относились друг к другу с полным безразличием, а то и с нескрываемым презрением. Тут мне вдруг пришло в голову: а что, если это и есть та самая «осенняя любовь», про которую пишут в «Женском журнале» — или как там называется излюбленное макулатурное издание моей матушки. Может, они только на прошлой неделе познакомились в клубе «Дарби и Джоан»[10], после чего занимались сексом впервые за последние тридцать лет?
Провожая старичков до их «морриса», я не смог удержаться. Крепко и уверенно — как учил меня дядя Билли — пожав руку Харри, я спросил у него:
— Надеюсь, вас не обидит мое любопытство. Я хотел бы спросить, вы уже давно вместе?
8
Брук-Грин — зеленый район Хаммерсмита.
9
Дхансак — острое индийское блюдо из чечевицы, обычно с курятиной и креветками.
10
«Дарби и Джоан» — система клубов для людей пенсионного возраста, названа по именам старой любящей четы из баллады Г. Вудфолла.