Страница 16 из 41
«Атипичная пневмония», как она называется в российской печати, или SARS, как именуют эту болезнь на Западе по первым буквам ее научного определения — «severe acute respiratory syndrom» по-английски, — продолжает оставаться в центре мирового внимания. Надежды на быстрое прекращение эпидемии постепенно исчезают. Поначалу многие специалисты думали, что вирус САРС, подобно некоторым другим внезапно появляющимся новым вирусам, постепенно утратит вирулентность, но теперь становится все более вероятным, что он останется в человеческой среде надолго, и самые пессимистичные из эпидемиологов предсказывают даже, что через год-два он распространится повсюду, так что в любом месте, куда бы вы ни убежали, будет существовать вполне реальная вероятность, что ваш сосед окажется носителем вируса.
Распространение новой эпидемии, естественно, сопровождалось газетными комментариями, не всегда, к сожалению, надежными. Мне самому пришлось как-то с удивлением читать, что от САРС погибает «всего каких-нибудь 4 процента заболевших». Позволю себе напомнить, что знаменитая «испанка», тот грипп, которым в 1918 году переболела почти половина тогдашнего населения земного шара и от которого погибли более 20 миллионов, имел среднюю смертность меньше одного процента! В то же время смертность от САРС, по данным на середину мая, составила не «всего 4», а уже 7,5 процента! Так что основания для беспокойства, конечно, есть, и предостережения ВОЗ продиктованы далеко не досужими страхами.
Ситуация пока еще, к сожалению, не стабилизировалась, но первоначальная паника несколько схлынула, и в эту «пору меж волком и собакой» уместно произвести промежуточный обзор: что известно на сегодняшний день об этой новой человеческой напасти, именуемой «атипичной пневмонией»?
Уже надежно известно, что это заболевание относится к вирусным, а так как виновниками всех вирусных заболеваний являются вирусы, что тавтологично, то стоит немного задержаться на особенностях этих странных... не знаю даже, как сказать: существ? частиц? псевдоорганизмов?
Дело в том, что всякий вирус — в сущности, случайный гость в этом мире: живет он, собственно, «между мирами», так как он ни жив, ни мертв. В отличие даже от простейшей бактерии вирус не обладает обменом веществ и не может размножаться сам собой, ибо у него, увы, нет нужных для этого механизмов, и поэтому он пользуется для целей своего размножения механизмами организма-хозяина. Вирусов в природе превеликое множество, и к настоящему времени ученые сумели, наконец, навести некоторый классификационный порядок в своих познаниях о них и разделили их на два больших семейства: те, в которых скрыты генетические молекулы ДНК, и те, генетическая молекула которых относится к типу РНК. Первое семейство, в свою очередь, разделяется на два, а второе — на целых четыре класса, и два из последних представляют для наших нынешних целей специальный интерес.
Эти два класса РНК-вирусов интересны для нас тем, что к одному из них относится тот коронавирус, который считается сегодня главным виновником атипичной пневмонии, а во втором классе содержится вирус инфлюэнцы, точнее, фиппа, особенности которого в настоящее время изучены настолько интимно, что могут служить опорой для понимания того, каким образом скромному коронавирусу, этому рядовому инициатору обычных простуд, да и то далеко не всех, удалось превратиться в причину такой серьезной эпидемии, как нынешняя, к тому же совершенно не простудной. Давайте с этого и начнем.
В 1997 году группа ученых под руководством Рейд и Таубенбергера сообщила в журнале «Science», что им удалось частично расшифровать пять генов вируса, обнаруженного в остатках легких солдата, умершего в 1918 году от инфлюэнцы. Причина, по которой эти ученые занялись такой, казалось бы, неактуальной медицинской археологией, состояла в том, что этот солдат был одним из тех 20 с лишним миллионов человек, которые умерли в том же 1918 году в разгул «испанки» — загадочной разновидности гриппа, вызвавшей самую смертоносную в истории человечества пандемию. (Заметим для дальнейшего, что пандемией врачи называют такую эпидемию, которая поражает значительную часть населения в каждом районе земного шара, поэтому нынешняя эпидемия САРС — не пандемия.) Но интерес ученых к останкам неизвестного солдата подогревался к тому же тем, что со времени его гибели и до 1 997 года мир пережил еще две пандемии гриппа и несколько эпидемий поменьше, и каждый раз это сопровождалось появлением на свет новой разновидности вируса. В том, что грипп вызывается именно вирусом, уже не приходилось сомневаться: в 1930 году это было впервые доказано для свиней, а в 1933 году — для человека. Но важно было выяснить, как возникают новые разновидности вируса, чем они отличаются друг от друга, какие из них способны вызывать пандемии, а какие — всего лишь эпидемии, и понятно, что изучение вируса, вызвавшего пандемию 1918 года, могло существенно помочь в поиске ответа на все эти вопросы.
И действительно, частично помогло. Результаты 1997 года вместе с сотнями других данных, полученных другими исследователями за минувшие десятилетия, в конце концов сложились в общую картину, которая позволила ученым понять суть тех хитроумных и коварных превращений, благодаря которым вирус гриппа оказывается таким опасным врагом человечества.
Оказалось, что каждая частица такого вируса, или «вирион» — это сфера, образованная двойным слоем молекул жира, под которыми скрывается сфера поменьше, образованная молекулами белков, а внутри нее спрятаны восемь небольших генетических молекул типа РНК, защищенных специальными белками. Снаружи вирион выглядит как покрытый шипами шарик. «Шипы», торчащие из жирового слоя, — это, на самом деле, два типа белковых молекул. Их около шестисот. 500 из них относятся к белкам типа хеммаглютинина (будем обозначать их просто русским X) и 100 — к белкам типа нейраминидазы (русское Н). Два из восьми кусочков РНК, скрытых внутри шарика, — это гены, выдающие инструкции на производство X и Н. Еще три кусочка РНК — это гены, отвечающие за белки, обеспечивающие размножение вириона в клетке «хозяина». Три оставшихся кусочка — гены, заведующие образованием всех прочих белков, входящих в состав вириона. Предельно простая конструкция. Но какие она таит в себе, оказывается, возможности!
Прежде всего белки X, как выяснилось, обладают замечательной (для них) способностью соединяться с поверхностью клеток, выстилающих наши дыхательные пути. В результате начинающихся после этого биохимических реакций содержимое вириона оказывается внутри клетки, гены вириона начинают ту работу, на которую их запрограммировала природа, и вскоре клетка лопается под напором множества образовавшихся в ней новых вирусных частиц. Те, в свою очередь, поражают другие клетки, и конечным итогом этого процесса становится вирусная пневмония. Вообще говоря, от нее не умирают («испанка» 1918 года была исключением: умирали иногда за несколько часов и именно от пневмонии), но она широко открывает легкие многочисленным — и смертельным — бактериальным инфекциям. Однако и от них умирают далеко не все, а выжившие люди приобретают иммунитет к вирусу: в их иммунной системе появляется обширный клеточный «клон», класс одинаковых клеток, обладающих замечательной чувствительностью к тем белковым «шипам» X и Н, которые торчат на поверхности вириона. Казалось бы, теперь вирусу не пройти повторно через иммунную защиту. Почему же эпидемии и пандемии гриппа все же повторяются раз за разом?
Дело в том, что природа, кроме всего, чудовищно изобретательна. Она не кладет все яйца в одну корзину (те. которые попадают в одну корзину, чаще всего погибают). Она снабдила вирус гриппа (мы сейчас говорим о вирусе типа А, который и вызывает эпидемии и пандемии; есть еще В и С, но они, в общем, мало опасны), так вот, она снабдила его множеством разновидностей X и Н. На нынешний момент известно 12 разных видов белка X — три у человека и девять у других животных. Разных видов белка Н известно 9 — два у человека и семь у других животных. В зависимости от того, какое сочетание X и Н окажется на поверхности вириона, он будет принадлежать к той или иной разновидности вируса. Понятно, что комбинаций из 12 разных видов X и 9 разных видов Н может быть огромное множество, так что разновидностей «гриппов» тоже может быть огромное множество. И вот тому доказательство. Как показали исследования, пандемия 1918 года («испанка») была вызвана вирусом, на поверхности которого было сочетание XIН1. Следующую пандемию, 1957 года («азиатский грипп», который оказался заразнее «испанки»), вызвала разновидность Х2Н2. Затем последовали две эпидемии: «японская» 1962 года и «тайваньская» 1964 года, вызванные разновидностью Х2Н2. В 1968 году по миру прокатилась пандемия «гонконгского» гриппа, и туг уже виновником оказался ХЗН2. А в 1976 году, когда на американской военной базе в Нью- Джерси было обнаружено семь случаев гриппа, все они оказались типа XIН1. Была проведена массовая иммунизация, которая, любопытно, оказалась совершенно излишней: болезнь прекратилась сама собой еще раньше, чем закончились прививки.