Страница 90 из 115
Сержант заметил, как десяток вооруженных красноармейцев стремительным броском приближаются к аэродрому. Они бежали по ложбинке и хорошо были видны сверху. Видно знали куда бежать, выскочили прямо к стоянке маши, застрелив на ходу метавшегося немца. Трое бросились к автомобилям, двое к пулемётным гнёздам, пятеро побежали к двум домишкам, с маленькими окошками, наверняка складам. Стали сбивать замки. Первая машина завелась, распахнули ворота, машина туда заехала и через десять минут полная ящиков и мешков выехала. Два других автомобиля подобрали в кузов пулемётчиков, обвешанных трофейными карабинами и встали в разных местах охраняя товарищей, грабивших немецкий склад. Старший что-то крикнул и три машины рванули сзади горевших домов на восток.
— Вера, давай загружай продукты из этого склада, а я посмотрю, что во втором. Ариша, сразу взлетаешь и следишь за обстановкой.
Второй склад оказался вещевым. Жора прихватил два мешка, поэтому кидал, не задумываясь: два десятка летных кожаных шлемов, два десятка летных очков, тёплые лётные куртки, теплые сапоги, вытряхивая их из коробок, десяток синих комбинезонов, пару упаковок перчаток. Набил оба мешка так, что они раздулись, как у деда Мороза. С трудом вытащил наружу, но своё добро — не тянет. Комбинезоны подарит паренькам ремесленникам и арилётчиков оденет, как полагается.
Ариша тут же села, Фая забросила мешки, и они поднялись в воздух. Через три минуты поднялся и арилёт Веры.
— Жора, мы набрали четыре мешка. Надо будет где-то остановиться и их увязать. Иначе не повернуться, — доложила Вера.
— Двигайся в направлении станции, я догоню. Ариша, поднимись метров на сто.
Аппарат поднялся, и сержант осмотрелся. Люди из лагеря ещё тянулись на запад к лесу. Видно искали еду. На восток уходило три машины, набитые стоячими людьми, которые не вываливались только по той причине, что имелись тенты. На подножках стояло по трое с каждой стороны.
Остатки аэродромной команды спрятались или лежали на земле, изображая трупы. Была здесь ещё одна цель, которую сержант хотел подорвать — склад бомб. Немцы народ обстоятельный, перевезут боеприпасы на другой аэродром, а потом сбросят по назначению. Капонир бы закрыт маскировочной сеть и через неё было практически не видно куда стрелять. Жора отлетел метров на триста и открыл огонь, прицеливаясь каждый раз в другие места сетки. В бомбу он попал с третьего патрона. Рвануло крепко. Он тут же погнал арилёт в сторону станции, не дожидаясь следующих взрывов. Когда начали рваться бомбы по тысяче килограмм, земля каждый раз вздрагивала и гудела. Воздух над капониром звенел от осколков, наполненный выбросами земли, гарью и смертью.
От станции Дно пошли на запад вдоль железной дороги. Сели и перепаковали груз. Восемь мешков трофеев — это не много. Грузоподъемность позволяла нагрузить в два раза больше, а вот места не хватало. Сложили по четыре мешка в два этажа, привязав верёвкой к сиденью и перилам. Пулемётчик получился в своём гнезде, опираясь спиной на мешки. В районе Порхова подорвали два моста через реку Шелонь.
В Пскове мосты оказались подорваны. Немцы вели восстановительные работы. Скинули по паре зарядов, чтобы нечего было восстанавливать. Прошли немного в направлении Луги взорвали мост через неизвестную речушку, название которой сержант на карте не нашёл. Вернулись назад. С юга, со стороны Острова заметили приближающийся к Пскову эшелон. Сержант направил двойку своих аппаратов на юг. Вот в Острове завалили два хороших крупных моста через реку Великую — железнодорожный и автомобильный. От Острова сержант посчитал по карте курс и пошли в направлении Великих Лук, на Пустошку. Вышли почти точно, хотя летели сорок минут. В районе Пустошки завалили железнодорожный мост, перекрыв немцам кислород в снабжении войск под Великими Луками. К двум часам вышли на дневку батальона. Полмешка консервов Принц оставил себе, остальное отдали в батальон, предупредив, чтобы по многу сразу не давали, иначе будет понос. Сами тоже пообедали в пятистах метрах от красноармейцев Репина и легли отдыхать. Следующий вылет сержант собирался совершить ближе к вечеру, высмотрев место для переправы через Ловать. К обеду, отпросившись у майора, пришли Мила со Стефой, расспросить как слетали. Очень пожалели, что не поучаствовали в уничтожении аэродрома. Разведчик над ними кружил два часа, потом скрылся, ничего не обнаружив. Сержант, приказав разбудить себя в восемнадцать часов, заснул сразу. Снились жёны. Эля и Маша.
Глава 28
Умылись у родничка, сбрасывая сонливость. Перекусили, перепаковали трофеи, поскольку четыре мешка с продовольствием отдали красноармейцам. Сержант этих ребят уважал, они дрались до последнего патрона и сдаваться не собирались, хотя знали, что день-два и умрут, сбитые с ног немецкой пулей в последней атаке. А теперь ещё повоюют. Решительные и злые, пустившие кровь врагу.
Проводники ушли к своим ротам, всласть наговорившись с подружками. Жора показал трофеи из вещевого склада. Шлёмы, очки и кожаные куртки девчонкам понравились. Перчатки оказались великоваты. На сапоги никто не польстился. — Не зима. Всё сложили назад. Отвезут домой — там покрасуются. Взяли только очки. Стрелять самый раз — ветер слезу не будет давить. Принц им рассказал, что хочет всех арилётчиков одеть в специальную форму, чтобы было видно, что пилоты идут. Девчонки согласились, что это будет здорово.
Взлетели. Сделали несколько кругов вокруг днёвки. Противника не обнаружили и двинулись в сторону реки Ловать, по которой наши держали оборону. Пролетели на север вдоль линии фронта. Немцы на сегодня наступать закончили. Перед городом остались подбитые немецкие танки. Местность здесь вполне позволяла их применить. Все окопы были исклёваны артиллерийскими воронками.
Сержант направил арилёты в сторону немцев. Две гаубичных батареи обнаружил в пяти километрах позади немецких позиций. Полста немецких гранат, которые они возили, не давали Жоре покоя — только место занимают. Приземлились, достали их из мешка и честно поделили между арилётами. На каждую батарею заходили по три раза. Несколько гранат на каждую пушку, последний заход — по ящикам со снарядами и артиллеристам. Орудия повредили. Две батареи, считай, уничтожили.
Прошлись по немецкому тылу.
— Жора, смотри, машина металлические бочки везёт, наверное, с бензином, — заметила цель глазастая Вера.
Повернули вслед за машиной. В лесочке стояли немецкие танки, немного — десятка два. Для танкистов подвезли горючее.
«А вот сейчас и попробуем, берут ли эльфийские пули немецкую броню?!». Жора завис и прицелился. Бил по решётке и жалюзям, прикрывавших сверху двигатель. Решил сделать три выстрела: с левой стороны, с правой и в центре. После первого выстрела ничего не взорвалось, хотя сержант явно видел проломленную дырку. Может там и повредила что-то внутри, но танк стоял и этого видно не было. Он сделал выстрел по центру моторного отделения — эффект был тот же самый. Из люков начали вылазить танкисты. Сержант выстрелил третий раз и танк взорвался. Пуля вошла в бензобак. Дальше было проще.
— Стрелять зачарованными пулями по правой стороне моторной решётки. Она сзади башни. Там бак с бензином!
Арилёты начали кружить над лесом, выбирая жертвы. Через пять минут лес горел. Три танка вырвалось из западни и на полной скорости начали уходить по дороге. Но от арилёта не уйдёшь. Вера догнала и уничтожила. Сержант продолжал отстреливать оставшиеся цели в лесу. Досталась пуля и машине с бензином, поставив жирную точку в истреблении немецкого танкового подразделения. Попробовал сержант стрельнуть и в броню. Верхний люк пробивало, броню башни — нет, только оставляло выжженный след. Клочок гусеницы вырывало сразу. С его винтовкой и эльфийскими пулями он мог вполне потягаться с танком даже на земле.
Сержант не знал, что эта танковая рота должна была завтра поддерживать атаку на город. Гитлер приказал взять Великие Луки. Неожиданное упорное сопротивление русских сдерживало прорыв немецких войск к Москве. Тем более город был взят ещё 16 июля, а затем части 22-й армии генерала Ершакова в результате пятидневных кровопролитных боёв отбили его назад. И до сих пор удерживали, отбивая второй целенаправленный штурм немцев. Как не знал и о том, что красноармейцы будут здесь упорно драться до 27-го августа и отойдут по приказу, под угрозой оказаться в немецком «котле».