Страница 41 из 123
Главным успехом этого удара, было накрытие штаба дивизии, в состав которой входил полк подполковника Петрова. Ещё большей трагедией было то, что во время бомбежки, в штабе шло совещание с участием командиров всех трех стрелковых полков. Благодаря одному удачному бомбовому попаданию, в один момент из строя было выведено практически все управление дивизии. Были ранены или убиты сам комдив, начальник штаба дивизии, начальник оперативного отдела, два командира полка, командир легкого артиллерийского полка и командир противотанкового дивизиона.
Столь массовое убытие командного состава в самом начале наступления, могло самым пагубным образом сказаться на общем положении дел. В тот самый момент, когда требовалось наступать как можно быстрее и дальше, не давать противнику прийти в себя, целая дивизия любезно дарила ему бесценную фору — почти целый день бездействия.
Что и говорить, шутка госпожи Судьбы в отношении русских была очень злой и коварной, но господин Случай милостиво подарил им шанс для исправления. По счастливой случайности или вернее сказать простой банальности подполковник Петров не присутствовал в штабе дивизии во время налета. Выехав вместе с командиром гаубичного полка полковником Полупановым на совещание, он не смог прибыть на него в назначенное время из-за поломки машины.
Пробитое колесо, стало причиной двенадцатиминутной задержки, которая не только спасла жизнь двум командирам, но и позволила дивизии продолжить выполнять боевую задачу. Запасной пункт связи не пострадал от бомбежки и Петров смог доложить в штаб армии о гибели комдива.
Ответ сверху пришел довольно быстро. Генерал Гришин приказал подполковнику временно вступить в командование дивизией и продублировал приказ штаба фронта, который должен был быть озвучен на злополучном совещании. В то время как главные силы фронта шли в прорыв на Любек, Киль и Неймюнтер, стремясь расчленить соединения англичан и запереть часть на Земландском полуострове, дивизия должна была прикрывать фланги наступающим соединениям, двигаясь строго вдоль берега Эльбы.
Честно говоря, генерал Гришин отдавал этот приказ не столько из-за веры в командирские способности Петрова, сколько от безысходности. Главное на тот момент было не утерять управление частями и продолжить взятый темп наступления. Вечером следующего дня, слушая доклад начштаба, он был готов отправить замену подполковнику, но тот его приятно удивил. Руководимая им дивизия не только не выпала из общего графика наступления, но даже несколько преуспела, заняв важный опорный пункт Любтен. Вспомнив слова маршала Рокоссовского, что «якут Петров» дельный мужик, командарм не стал проводить намеченную ротацию. Снять и заменить всегда легче, чем найти толкового человека, особенно в столь важный момент как наступление.
Подполковник Петров воспринял свое неожиданное назначение не как благо, а как тяжелую обязанность. Куда легче командовать одним полком, с которым ты уже хорошо знаком и знаешь, способности своих подчиненных, чем отвечать за всю дивизию целиком. Узнавать все минусы и плюсы того или иного человека хорошо в спокойной обстановке и совершенное иное дело делать это в наступлении, когда любой казалось бы верный шаг может дать обратный результат.
С подобной ситуацией, Петров столкнулся на третьем дне своего командования, когда передовые соединения дивизии вышли к маленькому старинному городку Буйценау, стоявшему на реке Бройц. Он был очень важным местом, так как прикрывал подступы к Лауэнбургу с его переправой через Эльбу.
На всем протяжении течения Эльбы от Демица до Лауэнбурга не было ни одной переправы, по которой немцы смогли бы переправиться через реку и тем самым спасти свои жизни. Они попытались уйти за Эльбу по британской понтонной переправе в районе Ной-Блекеда, но не успели. Взвод русских тридцатьчетверок с десантом на броне вышел к переправе раньше немцев и заставил их продолжить свой «бег к морю».
Причина, позволившая горстке людей обратить вспять наступавший на них полк, заключалась не только в одной танкобоязни у немецких солдат. С паническими криками о якобы появившихся в тылу «русских танках», худо-бедно справлялись, хотя вред от них был огромен. Гораздо труднее было справиться с разговорами о предательстве англичан, которые усиливались с каждым новым днем боев. Главные силы британцев сразу отошли на север Шлезвига. Там они вели трудные бои с наседавшими на них кавкорпусом Осликовского и танкистами генерала Панова и Панфилова, а из-за Эльбы только требовали держаться, не присылая в помощь ни одного своего солдата.
Под воздействием всех этих обстоятельствах, лаковый слой реваншизма, покрывавший сердца немецких солдат треснул как сухая галета. Обнажился огромный излом недавнего поражения, на который наложились новые беды. Почувствовав себя обманутыми и брошенными, немцы хотели только одного, как можно скорее отойти за Эльбу, под прикрытие войск союзников. Переправа через Эльбу стала навязчивой идеей, что с каждым днем и часом, все сильнее и сильнее поражала умы немецких солдат и офицеров.
Все это было совершенно не известно подполковнику Петрову, но исходя из тактических соображений, он стремился отрезать противника от переправ и разгромить его на подступах к Гамбургу.
По данным воздушной разведки, немцы не успевали подойти к Буйценау, и у соединений дивизии было три-четыре часа форы, чтобы вновь отбросить врага от переправы через Эльбу. Занять Буйценау, было поручено полку подполковника Минина.
Сам подполковник производил впечатление грамотного и опытного человека, на кого можно положиться. Но привыкший доверять тем людям кого хорошо знал, Петров решил лично проконтролировать исполнение приказа, уж очень неспокойно было на душе комдива.
Оставив за себя в штабе дивизии замполита, подполковник отправился к Минину, где узнал неприятные вести. Оказалось, что в Буйценау находятся поляки из армии генерала Андерса и выбить их из города никак не удается. Засев за крепкими старинными стенами, общей численностью никак не меньше батальона, они успешно отбили две атаки и не позволяли соединениям полка двигаться на Лауэнбург.
Все это Петров выслушал молча, не проронив ни слова, после чего отправился в батальон исправлять положение.
Появление у себя на КП комдива, майор Визикин никак не ожидал. Прежнее начальство редко опускалось до батальонного уровня.
— Докладывайте, — потребовал Петров у напуганного его визитом комбата, — точно и обстоятельно.
Из слов Визикина вырисовывалась следующая картина. Батальон наступал в походном строю и первыми к городку, подошла головная застава, состоявшая из легкого танка и двух грузовиков с пехотой. Поляки подбили танк из орудия, повредили обе машины, один грузовик полностью сгорел, другой съехал в кювет и завалился на бок.
Обнаружив присутствие противника, майор развернул батальон и подверг место расположения врага обстрелу минометно-орудийным огнем. По докладу комроты капитана Кобылкина врагов было около взвода, поэтому Визикин посчитал, что для обстрела хвати 15 минут. Однако во время атаки солдаты наткнулись на плотный пулеметно-оружейный огонь, и численность солдат противника была оценена уже в батальон.
— Плохо, очень плохо, майор! — рыкнул Петров, едва комбат закончил свой доклад, — почему не выслали разведку!? Привыкли к тому, что немец бежит от вашего вида и его можно не опасаться! Забыли про устав, а вам напомнили! И напомнили кровью ваших солдат! Кто командовал головной заставой?
— Капитан Кобылкин.
— Кирилл Митрофанович, считаю нужным отдать капитана Кобылкина под трибунал. Пусть там разбираются в степени его вины — предложил Петров Минину.
— Георгий Владимирович, капитан опытный командир, член партии, орденоносец — попытался заступиться за подчиненного Минин, но комдив был неумолим.
— Вот пусть твой опытный командир мне с того света двадцать семь человек вернет! Пусть он их в атаку поведет и не даст немцам за Эльбу уйти! Орденоносец хренов!
— Может, подождем окончания боев и тогда решим судьбу капитана? Кроме него в роте одна молодежь зеленая — не унимался Минин.