Страница 9 из 35
– Да, мэм, – тихо ответила Мари-Анж и побрела в сарай, где ее ждали нескончаемые дела.
Однако нападки старухи сделали дружбу двух подростков только крепче. Вечером Билли позвонил Мари-Анж по телефону, Кэрол передала девочке трубку, но что-то недовольно пробурчала. Она не одобряла эту дружбу, но открыто запрещать Мари-Анж разговаривать с приятелем все же не стала.
– Как ты? – спросил Билли.
Всю дорогу до дома он думал о Мари-Анж, волновался, как она там одна с сумасшедшей старухой. В большой семье Билли царила дружелюбная атмосфера, он мог свободно приглашать домой друзей в любое время.
– Со мной все в порядке, – робко ответила Мари-Анж.
– После того как я уехал, она тебе ничего не сделала?
Дождавшись, пока Кэрол выкатится в своей коляске из кухни, девочка прошептала:
– ' Нет, но она запретила мне приглашать сюда друзей. Увидимся в понедельник. Я могу учить тебя французскому в обеденный перерыв.
– Смотри поосторожнее с ней, как бы она тебя не застрелила, – сказал Билли со всей серьезностью двенадцатилетнего подростка. – До свидания, Мари-Анж.
– До свидания.
Уже повесив трубку, она пожалела, что не поблагодарила Билли за звонок. В той пустой жизни, которую она теперь вела, дружба с Билли стала ее самым дорогим сокровищем, а его звонок – живой связью с внешним миром.
Глава 4
С годами дружба Мари-Анж и Билли переросла в прочную связь, которая помогала жить им обоим. К тому времени, когда Билли исполнилось четырнадцать, а Мари-Анж – тринадцать, они стали близки другдругу, как брат и сестра. Знакомые стали посмеиваться над ними, дразнить женихом и невестой, но Мари-Анж упрямо твердила, что это не так. Билли был ее надеждой и опорой, ведь жизнь Мари-Анж в доме бабки оставалась все такой же унылой и безрадостной. Она каждый день встречалась с другом в школе, потом они вместе возвращались домой на автобусе, и он каждый вечер звонил ей. А еще она ходила в гости на ферму Паркеров, когда ей это удавалось, в основном по выходным, после того как переделает все дела. В семье Билли Мари-Анж словно отогревалась, как в теплом, безопасном убежище. По сравнению с фермой Кэрол дом Билли казался ей раем. Билли и его родные заменили ей семью, кроме них, у нее никого не было. Мари-Анж много раз писала Софи и не понимала, почему за эти два года она ни разу не получила от нее ответа. Девочка подозревала, что с экономкой случилось нечто ужасное, иначе Софи бы ей ответила.
Билли, конечно, не мог заменить ей семью, но в некотором роде заменил брата. Как и обещала, Мари-Анж, занимаясь с ним на переменах и в обеденный перерыв, обучила его французскому. К четырнадцати годам Билли объяснялся по-французски почти свободно, на школьном дворе они часто разговаривали на ее родном языке. Билли говорил, что это их тайный язык. А Мари-Анж стала гораздо лучше говорить по-английски, почти без акцента. К Билли она относилась как к старшему брату, и для нее стало полной неожиданностью, когда однажды днем по дороге домой Билли вдруг признался ей в любви. Он пробормотал признания себе под нос, глядя в землю. Она остановилась и уставилась на него в изумлении.
– В жизни не слыхала такой глупости, – фыркнула она в ответ. – Как ты можешь говорить такое?
Билли растерялся. Это было совсем не то, чего он ждал и на что надеялся.
– Я это говорю, потому что люблю тебя.
– Я тебя тоже люблю, но как брата. Зачем усложнять наши отношения?
Мари-Анж очень дорожила их дружбой и не желала ею рисковать.
– Я не собираюсь ничего усложнять или портить, – возразил Билли.
Он нахмурился, думая, что, наверное, сказал что-то не так или выбрал неподходящее время, но другого времени у них не было. Бабка Мари-Анж по-прежнему не разрешала ему появляться на ферме, поэтому они бывали вместе только в школе или в школьном автобусе – не считая тех редких случаев, когда Мари-Анж удавалось приезжать к нему на ферму. Летом, когда занятий не было, встречаться стало труднее. Для этого они приезжали каждый на своем велосипеде в условленное место на берегу небольшого ручья. Место это они нашли год назад и могли здесь часами сидеть и разговаривать обо всем – о жизни, о своих мечтах и надеждах, о своих семьях, о будущем.
Мари-Анж говорила, что мечтает вернуться во Францию и, для того чтобы заработать денег на поездку, начнет работать, как только вырастет. Билли сказал, что хотел бы отправиться вместе с ней, хотя длянего такая поездка была еще более несбыточной мечтой, чем для Мари-Анж.
После признания Билли их отношения остались такими же, как и раньше, – отношениями двух преданных друзей. Прошел еще год. Однажды летом они встретились в их любимом тайном местечке на берегу ручья, Мари-Анж принесла термос с холодным лимонадом. Неожиданно Билли наклонился к ней и поцеловал. Ему было тогда пятнадцать, а Мари-Анж только что исполнилось четырнадцать. Их дружба к тому времени продолжалась уже почти три года. Мари-Анж удивилась, но в отличие от того случая, когда Билли признался ей в любви, не слишком бурно возражала. Никто из них ничего не сказал о поцелуе, но Мари-Анж встревожилась. При следующей встрече с Билли она в своей невинной манере призналась ему, что боится любви и не хочет, чтобы в их отношениях что-то менялось.
– Чего ты боишься? – мягко спросил он, дотронувшись до ее щеки.
Билли вырос и стал высоким, красивым юношей. Мари-Анж иногда казалось, что он немного похож на ее отца и брата, только рыжий, она не раз поддразнивала его за веснушки.
– Почему ты так боишься любви?
Разговор шел на английском, потому что его французский все еще сильно уступал французскому Мари-Анж. Однако Билли многому у нее научился, знал даже французский сленг, что, несомненно, должно было произвести впечатление на его учителя французского. В сентябре они оба собирались идти в выпускной класс.
– Я не хочу, чтобы наши отношения менялись, – рассудительно заметила Мари-Анж. – Если ты в меня влюбишься, то когда-нибудь это чувство пройдет, мы надоедим друг другу, и нашей дружбе придет конец. А если мы останемся друзьями, то никогда не потеряем друг друга.
В ее рассуждениях, несомненно, было рациональное зерно, и она твердо стояла на своем, хотя никто из знакомых не верил, что их не связывает ничего, кроме дружеских отношений. Еще с детства все, включая Кэрол Коллинз, считали Мари-Анж девушкой Билли. Старуха по-прежнему недолюбливала Билли и при каждом удобном случае отпускала в его адрес пренебрежительные замечания. Мари-Анж это очень раздражало, но она помалкивала.
Мари-Анж ходила на все баскетбольные матчи с участием Билли, а он не пропускал ни одного школьного спектакля, где играла Мари-Анж. И на выпускной бал они тоже пошли вместе. Билли ни с кем не встречался, не считая нескольких свиданий, а Мари-Анж по-прежнему твердила, что ее не интересуют мальчики и что она не желает заводить роман ни с Билли, ни с кем-либо еще, что ей важнее всего окончить школу и вернуться во Францию. Кроме того, тетка не разрешила бы ей гулять с мальчиками. Кэрол Коллинз придерживалась весьма суровых взглядов на этот счет. Она по-прежнему все эти годы угрожала отправить Мари-Анж в сиротский приют. К счастью, по случаю выпускного вечера бабка немного смягчиласьи разрешила Мари-Анж пойти на танцы с Билли. Она даже купила племяннице голубое атласное платье.
Вечером перед выпускным балом Билли заехал за Мари-Анж на отцовском пикапе и был ослеплен ее красотой. В выпускном платье небесного цвета, подчеркивавшего красоту ее голубых глаз, с распущенными белокурыми волосами, Мари-Анж была неотразима.
Вечер прошел замечательно. Они много говорили о своих планах на будущее. Мари-Анж успешно окончила школу и получила стипендию для продолжения учебы в колледже, но у нее не было возможности воспользоваться этой стипендией. От фермы Кэрол Коллинз до Эймса, где находился колледж, было пятьдесят миль, и бабка ясно дала понять Мари-Анж, что не собирается ей помогать, заявив, что внучка нужна на ферме. Она не давала даже денег на дорогу. Билли очень возмущался по этому поводу.