Страница 20 из 26
Его собственные наблюдения не подвели — Кэсси О'Мэлли действительно прирожденный пилот. Он давно эго подозревал. Она рождена для того, чтобы летать, и препятствовать ей в этом просто кощунственно.
Он выключил мотор. Кэсси обернулась к нему:
— Ну, как тебе?
— Ужасно! — ухмыльнулся Ник, все еще не в состоянии поверить тому, что видел собственными глазами.
Естественное чувство высоты, безошибочное ощущение направления, способность правильно вести самолет, полагаясь на интуицию, но при этом точно зная, что она делает…
— Пожалуй, я больше не смогу с тобой летать, — поддразнил он ее.
Однако по его лицу Кэсси все поняла и издала громкий крик радости. Никогда в жизни она не чувствовала себя такой счастливой. Ник — ее самый лучший друг! Он подарил ей то, о чем она всю жизнь мечтала. И это только начало!
— Хорошая девочка. На, попей.
Он протянул ей кока-колу. Кэсси сделала большой глоток, отсалютовала бутылкой и протянула ее обратно своему новому инструктору.
— Смотри только, чтобы голова не закружилась. Излишняя уверенность в себе тоже опасна. Никогда нельзя слишком полагаться на себя. Никогда не думай, что ты сможешь все, что захочешь. Это не так. Эта птичка — всего-навсего машина, и, если голова у тебя вдруг закружится от успеха, земля неожиданно окажется чересчур близко и ты сядешь на дерево, сама не заметишь как. Не забывай об этом.
— Да, сэр. Не забуду, сэр.
Однако Кэсси чувствовала себя слишком счастливой, чтобы обращать внимание на его предостережения. Да, она должна быть крайне осторожной и внимательной. Она готова к этому. Но в то же время она знала, что рождена для того, чтобы летать. А теперь и Ник это подтвердил. Возможно, в один прекрасный день он убедит отца. Ну а пока.., пока она научится всему что только можно и станет самым лучшим пилотом на свете. Лучше, чем Джин Бэттен, лучше, чем Луиза Тэйден и все остальные.
— Когда мы снова сможем этим заняться?
Больше всего ей хотелось вновь подняться в воздух. Она не сможет долго ждать следующего урока. Правда, Кэсси знала, что Ник оплачивает горючее из собственного кармана, и не хотела вводить его в излишние расходы. И тем не менее она, как наркоман, хотела еще, и поскорее. Ник это прекрасно понимал.
— Ты, конечно, предпочла бы прямо завтра. Угадал?
Он смотрел на нее с доброй усмешкой. В ее возрасте он вел себя точно так же. Фактически он начал летать как раз в семнадцать лет. А после войны объездил чуть ли не все аэропорты страны в поисках работы, пока не прибыл в Иллинойс и не начал летать у своего старого друга Пэта О'Мэлли.
— Надо подумать, Кэсс… — Ник на несколько минут замолчал. — Может быть, через пару дней. Не хочу, чтобы Пэт что-нибудь заподозрил оттого, что я слишком часто беру «Дженни». Обычно я на ней почти не летаю.
Он действительно не хотел вызывать ничьих подозрений.
Пусть Кэсси сначала приобретет побольше практики, прежде чем они решатся подступиться к Пэту и продемонстрировать перед ним все ее мастерство, в котором Ник теперь нисколько не сомневался. Да, она в тысячу раз лучше своего брата и многих из тех, кого он. Ник, когда-либо обучал. Но надо еще убедить в этом Пэта, а это будет не так-то легко.
— А ты не можешь сказать ему, что даешь здесь уроки кому-нибудь другому и для этого берешь «Дженни»? Ему совсем необязательно знать, что это я. И у тебя будет хороший предлог пользоваться «Дженни», когда захочешь.
— А деньги за уроки, мисс? Где они? Мне совсем не улыбается, чтобы твой отец заподозрил меня в мошенничестве.
Они с Пэтом отдавали друг другу доходы в тех случаях, когда один пользовался самолетами другого или занимал под уроки время, предназначенное для полетов по контрактам О'Мэлли.
Услышав об этом, Кэсси совсем растерялась:
— Может быть, я смогу платить тебе.., немного.., из своих сбережений.
Она казалась крайне встревоженной. Ник ласково растрепал ее ярко-рыжие волосы.
— Не переживай. Я что-нибудь придумаю. Найду, как увести «Дженни». Мы еще с тобой полетаем, обещаю.
Она подняла на него глаза и улыбнулась такой нежной улыбкой, что сердце его подскочило. Никакой другой платы ему и не надо.
Ник помог девушке выбраться из самолета. Заметил неподалеку тенистое дерево.
— Ты привезла с собой что-нибудь поесть?
Кэсси кивнула. Они вместе подошли к дереву и сели в его тени. Кэсси поделилась с Ником сандвичем, а он с ней — кока-колой. Он пил много кока-колы, спиртное же — почти никогда, в отличие от Пэта, любившего порой выпить добрую порцию хорошего виски. Ник проводил слишком много времени в воздухе, чтобы позволять себе пить. Нередко его поднимали даже ночью с постели, если дело того требовало. В любой момент могло понадобиться срочно перевезти почту или груз куда-нибудь на дальнее расстояние, от Мексики до Аляски. А Ник не смог бы это сделать, если бы неожиданно оказался выпившим или даже просто с похмелья. Пэт, кстати, тоже вел себя осмотрительно и никогда не пил, если предполагал, что скоро придется лететь.
Они долго говорили о полетах, потом о ее семье, о том, как много все они значили для Ника, когда он впервые приехал в Иллинойс. Он рассказал, что проделал долгий путь из самого Нью-Йорка для того, чтобы работать у ее отца.
— Во время войны он так много для меня сделал. Я тогда был совсем зеленым юнцом. Я счастлив, что тебе никогда не доведется испытать подобное. Например, сражаться на высоте десять тысяч футов с целой группой этих чокнутых немцев.
Мне это иногда казалось игрой. Порой я забывал, что все происходит в действительности… Это было так увлекательно!
Глаза его блестели. Многие из его друзей вспоминали военное прошлое как лучшее время в их жизни, перед которым все остальное меркнет. Кэсси иногда подозревала, что и отец порой испытывает те же чувства.
— Наверное, после этого все остальное кажется таким скучным, будничным. В учебных полетах на «Дженни» или перевозках грузов в Калифорнию на «хэндли» нет ничего увлекательного.
— Конечно. Но теперь мне это нравится. И я здесь на своем месте. На земле я никогда себя так не чувствую, Кэсс, пусть это И звучит нелепо. Вся моя жизнь там, наверху. — Он взглянул на небо, вздохнул. — Все остальное я делаю далеко не так хорошо.