Страница 85 из 123
— Счет-то еще не забыла?
Вот, пытаясь держаться бодрее, Тина по просьбе Барашкова начала считать:
— Один, два, три…
— Редко кто успевает досчитать до восьми! Из тех, кто умеет считать… — с какой-то бессмысленной констатацией факта сказал Ашот и, опираясь на палочку, побрел по коридору в свою палату. — Теперь, наверное, она уже спит… Аркадий ввел интубационную трубку, пустил смесь… Господи! Пусть будет все хорошо! С врачами всегда какие-то сложности! Пусть минует ее чаша сия! — Ашот разделся и лег на кровать, накрывшись с головой одеялом, крепко зажмурив глаза. Видение операционной, где сам он провел бог знает сколько часов и в качестве доктора, и, совсем недавно, в качестве пациента, преследовало его.
Вот ее повернули на бок, подложили валик… Вот домывает руки заведующий отделением, вот он берет у операционной сестры салфетки, чтобы высушить их, вот он долго и нудно проводит обработку специальным дезинфицирующим раствором, строго выполняя раз навсегда заведенный порядок, чтобы не спутаться: ладонь — ладонь, тыл — тыл кистей обеих рук, потом предплечья. Вот летят наконец использованные салфетки в мешок, вот операционная сестра уже стоит наготове, развернув перед доктором стерильный халат. Он ловким движением входит в него, слегка путаясь в рукавах, а она, быстро справившись с застежками на спине, молниеносно надевает ему на руки стерильные перчатки, и они характерно щелкают, прочно облегая запястья. Вот обрабатывается кожа раствором спирта и йода, и коричневые потеки стекают от операционного поля по спине и животу, вот сухо трещат зажимы, защелкивающие углы стерильных простыней и салфеток, вот сделан первый разрез от позвоночника к боку…
— Господи, помоги ей! — сказал Ашот, не испытывающий никакого затруднения в вопросах религии и одинаково обращающийся ко всем богам разом — и к языческим, и к христианским, и к каким угодно, лишь бы обошлось все хорошо.
И, сотворив таким образом свою наивную, детскую молитву, Ашот вытянулся на постели и закрыл глаза.
20
Ника Романова в этот прохладный, но ясный осенний вечер сидела на диване в квадратной комнате старой коммуналки, поджав под себя ноги в вязаных домашних носках. Ее мать, как обычно, была на работе. Крепко прижавшись к коленям Ники коротко остриженной черноволосой головой и обхватив за бедра, будто приклеенный, неподвижно полулежал-полусидел ее парень Сергей. Было ему восемнадцать с половиной лет от роду.
— Значит, пойдешь все-таки завтра на операцию? — глухо уткнувшись в ее шерстяную теплую юбку, спросил он.
— Пойду, конечно! Раз выпал такой случай! — ответила Ника, ласково гладя его по голове. — Я уже и не ждала, что мне кто-нибудь позвонит. И вот такая удача!
— И ты не боишься? — Парень поднял голову и с удивлением и восхищением посмотрел ей в лицо.
— Не боюсь! Хуже не будет, — ответила Ника. — А к боли я привыкла, когда в больнице лежала тогда, два года назад. Да и потом, ты знаешь, какой врач будет меня оперировать! Знаменитый. У него своя клиника. Мы с мамой его столько времени искали! Только он в Москве может делать такие операции.
— Ну, уж прямо он один такой умный… — усомнился Никин кавалер.
— Даже не спорь, я знаю! — оборвала его Ника.
— Но если он будет к тебе клеиться, я ему морду набью! — горячо воскликнул парень. И тут же воинственный дух его угас, и он снова прилепился к коленям Ники как к маме. — А что же будет со мной? — захныкал он. — Пока ты там будешь лежать, меня в армию заберут! Мне повестка пришла! — И он вытащил из кармана смятый листок.
— Ну-ка покажи! — Лицо Ники выразило озабоченность. Она знала, сейчас забирают тех, кто не имеет оправданной отсрочки. На днях она слышала, как звонила материна подруга и плакала, что ее сына, возможно, пошлют в Чечню. — Надо что-то делать! — сказала она. — Что ж ты раньше молчал о повестке?
— Думал, скажу вечером перед уходом. Хотел сюрприз на прощание сделать! — отозвался парень.
— Хорош сюрприз! Ты, видно, совсем идиот! — Ника шутя потянула его сразу за оба уха. — Вот отодрать тебя надо за это как следует!
— Ника! Давай поженимся перед моим уходом! — На лице у парня были написаны самые серьезные намерения.
— А что это даст? Детей нет — все равно заберут! — Ника пожала плечами, хотя само по себе предложение было ей лестно. Из-за рубцов и неправильного рта она себя считала все-таки не совсем полноценной по сравнению с другими девушками. — Надо выход искать! У тебя в военкомате знакомых нет?
— Ни знакомых, ни денег! — Парень привстал и почесал голову. — Да и отец сказал, что чем с пацанами во дворе всю ночь напролет стоять и неизвестно чем заниматься, лучше уж в армию идти. А сам он, между прочим, не служил. Он на закрытом заводе работал. Его не взяли.
— Что это он так сурово с тобой? — удивилась Ника.
— Да было дело одно, — неопределенно пожал плечами парень. — Я его тачку разбил. В иномарку вмазался. Чуть вообще круто не влетел на бабки. Но обошлось, я этих лохов на место поставил! — Сергей как-то по-особенному значительно поднял брови и ухмыльнулся. — Вот отец и боится, как бы они меня не нашли… Говорит, лучше иди в армию. Но у меня ж своя голова на плечах.
— Голова, а не работает… — протянула Ника.
— В смысле? — обиделся парень.
— Ну, в смысле! Сидишь у родителей на шее. Не учишься, не работаешь…
— Так какой смысл устраиваться, если все равно от армии не отмазаться? И меня сейчас на хорошую работу все равно не возьмут. Ладно, отец не обеднеет сына лишний месяц покормить! — добавил парень.
— Бедный ты мой! — шутя стала гладить и легонько пощипывать его за щеки Ника. Она вообще-то была наверху блаженства. Сережа и сам парень видный, и родители у него люди приличные, не алкаши какие-нибудь, которыми изобиловал район, куда они теперь переехали. Устроиться на работу они со временем ему, конечно, помогут. И не кололся он всякой дрянью, как другие. Выпивал, конечно, понемножку, но в меру. И к ней тоже хорошо относился. Ласковый, как теленок. Другие, посмотришь, слова нормального с девчонкой вымолвить не могут. Все у них одно на уме. А Сережа у нее не такой. Он ей будто подружка. И он с ней своим делится, и она ему все, что ни есть, рассказать может. И не обращает он вовсе внимания, что у нее на подбородке и на шее рубцы. С другими не так. Как куда придет — все уставятся, как в зоопарке, рассматривают, не отводя глаз. Еще и скажут что-нибудь. А он будто не замечает. Говорит, что привык. А может, и правда привык. Все-таки они уже вместе не один день. Полгода. Такого парня еще поискать!
Ей повезло. Только как же вот быть с армией… Так не хочется его отпускать…
Вдруг Нику осенило.
— Слушай, — сказала она, — а у тебя в военкомате никакой зацепки нет? Может, поискать? Если бабки надо, так можно взять из квартирных!
— Каких квартирных? — не понял Сергей.
— Ну, мы с матерью же поменяли квартиру на комнату, чтобы деньги для операции достать. А врач говорит, что первый этап завтра сделает бесплатно. А там, мол, посмотрим! Значит, деньги-то у меня останутся!
— А второй этап когда?
— Говорит, не раньше чем через полгода. Или даже через восемь месяцев. Я могу тебе сейчас отстегнуть, а ты потом у отца возьмешь или заработаешь и отдашь!
— Ну, ты молоток! — восхищенно крутанул головой Сергей! — А если мать твоя не даст!
— А она их что, каждый день проверяет, что ли? — призадумалась Ника. — И потом… мы потихоньку возьмем. Ей не скажем, а то начнет орать — лучше бы деньги на учебу пошли! А какая учеба после операции? Все равно буду дома сидеть? Заметано! — Ника протянула своему любимому руку. Он звонко хлопнул по ее ладошке.
— Так тогда я буду в военкомате ходы искать!
— Ищи! А ты завтра меня на операцию проводишь? — уже о другом теперь спросила Ника. Как она ни храбрилась, а мысль о предстоящей операции, о наркозе пугала ее.
— А мать твоя не поедет? — спросил Сергей.