Страница 5 из 18
Николка слегка побледнел.
– От тифа? И часто у вас так?
– Да почитай, каждый год. И чаще болеют вновь поступившие. – гадемарин одарил новичков люциферовски-зловещей ухмылкой. – Отчего случаются эпидемии, начальство доискаться не может, но каждый год одного-двух отпевают. Говорят, всё из-за того, что у нас свой водопровод, а трубы берут воду из Невы, когда она уже успевает пройти через весь город. Самая главная зараза обычно приходит весной, когда тает снег. Так что сырую воду пить строго запрещено, повсюду стоят баки с кипячёной.
Воленька прошёл вдоль ряда узких, похожих на пеналы, шкафов.
– Вот эти шкапчики будут ваши. В них положено держать казённые вещи. Штатское запрещено, смотрите – три раза в неделю сам буду проверять, да и дежурный по роте нет-нет, да и заглянет. Койки ваши рядом – когда освободились, их вместе поставили, да уж теперь передвигать не станем, пусть так стоят. Форму получили?
Мальчики кивнули: Николка опасливо, а Ваня – делано-независимо. Воленька, заметив это, усмехнулся.
– Ладно, переодевайтесь, через полчаса зайду, проверю. – И он направился по коридору – неспешной, нарочитой походкой, будто бы вразвалку. Отдал честь прошедшему навстречу офицеру – слегка небрежно, будто рисуясь.
Мальчики удивлённо переглянулись – им предстояло еще узнать, что этот обычай Морского училища постоянно приводят к придиркам на улицах, когда армейские, а в особенности, гвардейские офицеры останавливают морских кадетов, выговаривая им за «ненадлежащую» выправку. Бесполезно: воспитанники считают для себя унизительным отчётливое отдание чести и «хождение во фронте», «как в пехоте». Считается, что в здешней альма-матер ничто не должно напоминать о внешней безупречной подтянутости армейских училищ. Отношение это вошло в традицию, и училищное начальство давно примирилось с таким положением дел.
Целый час ушёл на пригонку шинелей, брюк, фуражек, рубах-голландок и прочего, как выразился Иван, «вещевого довольствия». Мальчика раздражали неудобные, архаичные предметы туалета; особенно бесили мальчика кальсоны с завязками у щиколоток. Этот аксессуар следовало носить вместо привычных трусов.
– Смотри, Вань! – Николка разглядывал листок в аккуратной рамке, висящий слева от двери спальни. Иван припомнил, что точно такие рамочки красовались и в других помещениях.
Пробудка 6 ч. 30 м. утра
Утренняя гимнастика 7 ч. 15 м. – 7 ч. 30 м.
Утренний чай 7.15 – 7.45
Первый урок 8.00 – 9.25
Второй урок 9.30–11.00
Завтрак и свободное время 11.00–11.30
Строевые учения 11.30 – 1.00
Третий урок 1.00 – 2.30
Свободное время 2.30 – 3.30
Обед 3.30 – 4.00
Свободное время 4.00 – 7.00
Приготовление уроков 7.00 – 9.00
Вечерний чай 9.00 – 9.15
Желающие ложиться спать 9.15
Всем ложиться спать 11.00
– Всего три урока? – обрадовался Николка. – Здорово, не ожидал!
– Рано не радуйся. – буркнул Иван. – Они тут сдвоенные, как пары в институтах – два по сорок пять минут. Так что, считай, шесть уроков каждый день.
– Вот как? – мальчик заметно приуныл. – Но всё равно, свободного времени много – вон, раз, два, три…
– Ага, по полчаса. Вот счастье – то! Еще бы понять, что тут под этим подразумевают. А то папа говорил – в их армии, советской, был такой пункт в распорядке: «самостоятельная подготовка». Это когда все сидят в Красном Уголке и зубрят «Устав гарнизонной службы». Или ещё что-нибудь, столь же увлекательное, скажем, передовицу в последней «Красной звезде».
– А «Красная звезда» – это что? – немедленно поинтересовался Николка.
– Газета такая, специальная, для военных. Я сам не видел, но папа говорил – её все солдаты и офицеры читали. Вот и нам найдут что-нибудь в этом роде!
– Ладно, чего там гадать… – вздохнул Николка. Зловещие прогнозы товарища породили в нём неуверенность. – Скоро сами всё и узнаем.
– Да, кстати, – спохватился Иван. – медальки-то! – Помнишь, офицер говорил – «носить не снимая?»
– Ну, не знаю, – замялся Николка. – Неудобно как-то. Получится, что мы хвастаемся?
История медалями получилась непростая. Апогеем её стала яростная перестрелка на московских улицах, причём в ход пошли не только местные берданки, винчестеры и винтовки Крнка, но и вполне продвинутые стволы, доставленные из двадцать первого века.
Виной всему стала компания отчаянных леваков-анархистов, сумевших просочиться через порталы. Впрочем, какое там – «просочиться»! Если бы новоявленные путешественники во времени хоть немного задумались элементарных мерах предосторожности… но – как сказал один государственный муж: «хотели как лучше, а получилось как всегда».
В результате девятнадцатый век, кроме Ивана с отцом и доктора Каретникова, приобрёл ещё с полдюжины незваных гостей. И эти визитёры отнюдь не собирались забивать себе голову невмешательством в чужую историю, выдуманной этикой путешественников во времени, «эффектами бабочки и тому подобной ерундой. Радикалы чётко знали чего добиваются; наскоро освоившись в прошлом, они затеяли сразу две громкие акции. Первая – убийство Александра 3-го; вторая – шумная, со стрельбой, взрывами и большой кровью, экспроприация в самом центре Москвы. Удача сулила невиданный авторитет среди сторонников почти разгромленных Охранным отделением народовольческих организаций, и, как следствие – возможность создать революционную боевую организацию, не дожидаясь Гершуни, Чернова и прочих Савинковых с Азефами. А уж имея в кармане фигу в виде знаний, оружия и техники далёкого будущего…
Днём покушения было избрано первое марта 1988-го года – годовщина убийства предыдущего императора, Александра Второго Освободителя. Лидер радикалов, студент-философ МГУ Геннадий Войтюк, недаром выбрал именно эту дату. Ему, разумеется, прекрасно было известно, что именно первого марта состоится – и провалится! – покушение, устроенное Террористической фракцией Народной Воли, под руководством Александра Ульянова. Но чужаки не собирались помогать народовольцам «братца Саши», и уж тем более – спасать их от жандармов. А настоящий, смертельный удар наносили две боевые группы, вооружённые пулемётами и противотанковыми ракетами.
Вторая акция была намечена в Первопрестольной. Ударный отряд на мотоциклах проникает в прошлое через портал на улице Гороховской – тот, которым давно пользовались и Николка, Иван и их друзья, и… дальше, как говорится, дело техники. Автоматическое оружие, гранаты, навыки, приобретённые в паре горячих точек… нет, у московских городовых не было ни единого шанса.
А дальше – террор, террор, террор! Пронестись по улицам, рассыпая вокруг очереди, залить улицы Москвы кровью. Отвлекающий удар, дымовая завеса – в то время как главную задачу решали совсем другие люди. Этим – группе из пяти человек с укороченными калашами и ручным пулемётом – предстояло, пройдя через портал в московских подземельях, захватить кассу Купеческого общества взаимного кредита. Охрана? Не смешите мои тапочки… эсеры-максималисты двадцатью годами позже взяли ту же кассу, вооружившись парой маузеров и бомбами в жестянках из-под монпансье, прицепленных на верёвочках к пуговицам пальто.
Тогда, в 1906-м эсеры взяли около девятисот тысяч ассигнациями, золотом и валютой. В этот раз улов мог оказаться не хуже; вместе с политическим капиталом, заработанным на убийстве императора, он вполне мог стать базой для создания новой, могучей и безжалостной террористической организации. Гена Войтюк, затеявший обе акции не собирался ждать той волны, что вынесет наверх Гершуни, Азефа, Чернова, Савинкова. Он сам хотел занять место нового гения террора и вершителя судеб. Средств для этого должно было хватить: оружие и техника из двадцать первого века, золото из банковских подвалов; знания, принесённые из будущего – тайны политики, экономики, стратегии, спрятанные здесь за семью печатями но доступные кому угодно в Интернете. И, главное – ужас, наведённый на обывателя невиданными возможностями террористов. Ужас, который наверняка отобьёт всякую мысль о сопротивлении.