Страница 15 из 18
– А я вообще не понимаю, откуда эта уверенность в благонамеренности предполагаемых пришельцев? – отозвался университетский. – Да, я помню – «четвёртый сон Веры Павловны»[20], прекрасные картинки грядущей жизни… но кто поручится, что борьба, которую мы только начинаем, не продолжится еще целый век? А если это так – то пришельцы могут оказаться нашими идейными врагами!
– Что ты такое говоришь, Аристарх! – ужаснулся технолог. – Ты считаешь, что наше дело столь безнадёжно, что победы не будет и через сто лет?
– Отнюдь, и даже наоборот. Сам посуди: если бы ОНИ и там были бы у власти – зачем отправляться к нам и вмешиваться в нашу жизнь? Она ведь для них уже состоялась – и привела их к власти и могуществу. Так зачем что-то менять? Я вот о чем думаю – там, в будущем, давно уже победила справедливость; мечты людей об обществе без угнетения стали явью. Но есть и те, кому не дают покоя воспоминания…
– И ты хочешь сказать, пришельцы – это заговорщики, мечтающие вернуть времена тирании? – ошарашенно спросил студент-правовед. – Знаешь ли, Аристарх, это слишком смело!
– А иначе нельзя! – отрубил университетский. – Сдержанно рассуждать можно о нюансах давно известной теории, друг мой. А тут – нечто новое, небывалое… – от волнения он запнулся, пытаясь помочь себе неопределёнными движениями пальцев, – … такое, что не укладывается в наши представления о мироздании! Тут уж либо мыслить смело – либо ждать, пока на это отважится кто-то другой!
– Вот, значит, как… – протянул технолог. – реакционеры, термидорианцы[21] из грядущего…
– Да! – чуть не выкрикнул Аристарх. – Потерпев неудачу в своей эпохе, эти негодяи решили нанести удар делу свободы, равенства и братства до того, как оно победит – здесь, у нас! В зародыше убить революцию! И явились сюда, в собственное прошлое, чтобы помочь тиранам не допустить победы справедливости!
– Аристарх прав! – взволнованно отозвался правовед. – Тот-то дядя темнил – какие-то «другие пришельцы», которые якобы и пытались убить царя, или помочь тем, кто на него покушался. А те пришельцы, что сейчас содействуют властям, – они-то покушение и сорвали! Так ты считаешь, это и был удар по будущему революции?
– Не знаю. – покачал головой Аристарх. – Уверен только, что своего они добились – пока. Тиран жив, в наших рядах нашёлся предатель – то-то негодяй Ульянов, единственный из всех, сумел бежать из Петербурга! А ведь остальных товарищей схватили и наверняка теперь повесят!
– Значит, нам – всем, кому дорого дело революции – противостоят не только царские жандармы… – медленно произнёс правовед. – Против нас ещё и враги из будущего. На что же тогда надеяться?
– Надежда есть всегда. – твёрдо ответил Аристарх. – Вспомните, и в Библии сказано: уныние – смертный грех. И потом, – студент понизил голос. – нашлись ведь и другие, тоже из будущего, те, кто стремился убить тирана? Да, не вышло – но они же были? А значит, мы не одиноки в нашей борьбе! Надо только отыскать героев, которые решились преодолеть бездну времен и прийти к нам на помощь!
Из переписки поручика Садыкова с его школьным товарищем, мещанином города Кунгура Картольевым Елистратом Бонифатьевичем.
«…И занесло меня, друг мой Картошкин, на край света – в самую Африку. «Хотя, позвольте – скажет ревнитель науки истории, – какой же это край света? Отсюда пошла древняя фараонская и еллинская цивилизации; здесь люди придумали сфинкса и бабу с рысьей головой в то самое время, когда наши предки придумывали, в лучшем случае, обожжённые на костре дубины, чтобы глушить ими этих самых рысей – или кто тогда в лесах Европы обитал?» Да и ревнитель Закона Божия (который один только и несёт свет истинной благодати), с этим согласится. Ведь от земли Египетской рукой подать до Земли Святой. И хоть пророку Моисею и понадобилось сорок лет, чтобы пересечь эту каменистую полосу песков, любой географ без колебаний объявит такое соседство близким. А Святая земля и Град Иерусалимский является, как известно всякому, центром коловращения Вселенной – что бы не насочиняли разные Коперники и Галилеи. Так что извини, беру свои слова назад – наш пароход, мерно попыхивая машиною, приближается к средоточию истории, географии и вообще, всего нашего бытия.
По левую руку с утра открылись заснеженные вершины Ливана; мотает нас изрядно, и мне остаётся благодарить крепкий желудок – или какой там орган в человеческом теле отвечает за стойкость к напасти, именуемой морской болезнью? Еще немного – и встанет наше корыто на рейд славного города Александрии; на сём моё морское бытиё прервётся.
Впрочем, ненадолго; согласно полученному в Санкт-Петербурге предписанию, мне с командою из четырёх казачков-забайкальцев надлежит следовать через Красное море, Аденским проливом, и далее – в страну, именуемую Занзибарией.
Оную страну мы с тобой не раз искали в наши юные годы на глобусе; говорят, водится там зверь, именуемый абезьяном, от которого произошли занзибарские негритянцы и прочие чудища. В гости к этим почтенным господам и ведет меня приказ высокого начальства из Корпуса военных топографов.
Как подумаю – господи-святы, куда занесло раба твоего? В самую Африку, к зверю абезьяну и занзибарскому султану![22] Ну, мне-то грех жаловаться, а вот команда моя, упомянутые уже казачки-забайкальцы, и правда кручинятся – который день сидят в каюте, пьют горькую да травят за борт. «Травят» – это по нашему, по сухопутному, блюют; сие определение в ходу у морячов. Так как и я уже неделю, как передвигаюсь по водной стихии – вот и решил приобщаться потихоньку к природному морскому языку, в котором всё называется не так, как на суше, а на особый, морской лад.
Остаётся только удивляться превратностям судьбы – больше года я готовился принять участие в качестве топографа в пятой экспедиции господина Пржевальского. И во теперь, вместо того, чтобы отправиться с казачками навстречу ему, в Уссурийский край, Фортуна вытянула для мня иной билет; а уж счастливый он или наоборот – пока неясно. И отправился я теперь навстречу совсем другому путешественнику, и в совсем иные края – вместо Уссурийского края и Центральной Азии твоего гимназического товарища ждут саванны Чёрной Африки. Нам предстоит следовать маршрутом Василия Васильевича Юнкера, восемь лет проскитавшегося в негостеприимных краях, населённых упомянутым уже зверем абезьяном. А того абезьяна, как говорил садовник Еропка, немцы выдумали – оттого, наверное, и сам Василий Васильевич, наполовину немец, наполовину русский, получивший образование в самом Геттингене, и двинулся в жаркие края. Задачу себе сей учёный муж поставил замысловатую: изучить область реки Уэлле и пройти вниз по её течению, дабы окончательно прояснить спорный вопрос, не дающий спать географам всего подлунного мира: принадлежит ли Уэлле к системе Конго, или же какой иной реки? Этим Василий Васильевич и занимался четыре года кряду, но тут случился конфуз – в Судане потомки зверя абезьяна подняли мятеж, и уже семь к лет как с упоением предаются этому занятию. На беду, земли, охваченные восстанием Махди (так в Судане именуют главного тамошнего Абезьяна), отрезали экспедицию от родных берез. В письме, доставленным аглицким миссионером (я наверное знаю, что этот скромный герой по дороге назад был съеден местными жителями, именующими себя «Ньям-ньям»), Юнкер сообщал, что вернётся в Россию через немецкие колонии и владения занзибарского султана. Что тот и сделал спустя год с небольшим – а твоему покорному слуге предстоит теперь пройти этим путём, составляя попутно топографические карты. Задачка, доложу тебе, из разряда «пойди туда, не знаю куда»; да я с самого начала подозревал, что поставлена она лишь для того, чтобы послужить прикрытием совсем иной миссии.
20
Эпизод из романа Чернышевского «Что делать?», в котором героиня видит во сне сцены коммунистического будущего.
21
Термидорианцы – участники контрреволюционного Термидорианского переворота 27 июля 1794 года во Франции.
22
Занзибар – государство, существовавшее с XIX века до 1964 года. Сейчас – часть республики Танзания.