Страница 14 из 18
– Это пусть ротмистра Вершинина заботит. – ухмыльнулся Корф. – А мы с вами давайте обсудим, как реагировать на такие умонастроения? Согласитесь – промолчав, мы лишь породим новую волну сплетен, ещё более нелепых.
– Пожалуй, я смогу кое-что подсказать. – подумав, ответил Каретников. – Был в нашей истории прецедент. В пятидесятых годах двадцатого века западные газеты наполнились сообщениями о летающих тарелочках и пришельцах из космоса. Публиковали фотографии, интервью очевидцев, писали о сбитых космических кораблях и припрятанных в секретных лабораториях трупах пришельцев.
Власти пытались всё отрицать, но чем активнее они это делали – тем более общество убеждалось, что им есть что скрывать, и за болтовнёй о пришельцах на самом деле прячется что-то зловещее.
– Ну-ка, ну-ка? – заинтересовался Корф. – И как же они поступили?
– Да, собственно, никак. Официальные органы просто перестали комментировать эти сообщения, зато газеты и радиопередачи наполнились самыми дикими слухами. То о людях, похищенных пришельцами для научных экспериментов, то о визитёрах с Марса, играющих на бирже, то о каких-то древних гостях из космоса, от которых произошло всё человечество. И заметьте – чем больше появлялось таких «откровений», тем реже публика вспоминала о том, с чего, собственно начался весь сыр-бор. А в итоге – сообщения о пришельце и загадочном ангаре, где правительство США якобы прячет сбитую инопланетную летающую посуду, стали проходить по разряду приведений и духов. Лет через пять к ним вообще перестали прислушиваться – не говоря уж о том, чтобы обсуждать всерьёз.
– Интересно, интересно! – оживился барон – Так опасные сообщения попросту утопили в потоке лжи?
– Причём тщательно подобранной и продуманной лжи! Такой, что с одной стороны, походит на правду, а с другой – вызывает сомнения именно своим разнообразием и правдоподобием. И при том, чередуется с откровенно бредовыми выдумками, не выдерживающими никакой разумной критики.
– И вы полагаете – этот приём может сработать и у нас? Достаточно дать в газеты несколько статей…
– Ну, не знаю, не знаю… – скептически покачал головой Каретников. – Это ведь только на первый взгляд кажется, что всё просто. На самом деле, за подобной кампанией стоит точный расчёт – а ошибка может обернуться тем, что вы укрепите общество в мысли, от которой стремитесь его отвратить. Здесь нужна работа серьёзного специалиста. Попробуйте обратиться к господину Гиляровскому. А что? Он в курсе событий, историю эту принимает близко к сердцу – а уж профессионал, каких поискать. Может, и сумеет что присоветовать?
– Непременно, Андрей Макарыч. Да мы и сами подумывали, как бы привлечь господина Гиляровского к работе. Человек он и талантливый и авторитетный; одна беда – власти его недолюбливают, и он платит им полнейшей взаимностью. Ну да ничего, надеюсь, перспектива приобщиться к такому делу пересилит у него иные соображения.
Собеседники неспешно шли вдоль бесконечного фасада здания Двенадцати коллегий, где с начала века располагался Санкт-Петербургский университет. Публичные философские чтения, на которых состоялась давешняя дискуссия, протекали на историко-филологическом факультете – и неизменно собирали полные аудитории.
– Кстати, о послезнании. – продолжал Корф. – Вы, Андрей Макарыч, слыхали там, в будущем, о таком обществе «Золотая Заря»?
– Какие-то масоны и оккультисты? – поморщился Каретников. – Признаться, всегда сторонился подобных тем.
– Весьма жаль. Мы пытаемся отыскать что-то о них в ваших базах данных – но пока, увы, только самые общие сведения. Общество это, как вы верно подметили, оккультное, причём оно даже еще и не создано – ему предстоит появиться лишь через год. Но мы получили из Англии сведения, что господа, именующие себя «основателями и магами» «Золотой Зари» проявляют оч-чень сильный интерес к экспедиции господина Семёнова.
Каретников обеспокоенно взглянул на барона.
– Вы полагаете, это как-то связано с предметом его поисков? Эти господа ведь оккультисты, а в их среде модно интересоваться египетскими древностями – иероглифы, знаете ли, мумии, жреческая магия… Может, узнали, что русский учёный работает с хранителем собрания хедива, профессором Бурхардтом – вот и любопытствуют?
– Поначалу я тоже так подумал. – ответил Корф. – Но, кроме упомянутых господ, к господину Семёнову проявляет интерес лорд Рэндольф Черчилль – а этот господин в романтических играх с магией и эзотерикой не замечен.
– Лорд Рэндольф? – удивился доктор. – Отец Уинстона Черчилля? Серьёзный господин… Да, барон, это тревожная новость. Он ведь, кажется, недавно ушёл с поста министра Индии?
– А после этого успел побывать в Петербурге. – подтвердил Корф. – И наверняка обзавёлся новыми знакомыми – в дополнение к уже имевшимся. Что, в совокупности с иными его оговорками даёт основание подозревать, что лорд Рэндольф в курсе наших обстоятельств – и никак не меньше, чем болтуны с философских чтений.
– Да. – вздохнул Каретников. – Уж кого-кого, а англофилов в петербургском обществе хватает. Так вы полагаете, Олегычу грозит опасность?
– Пока не ясно – пожал плечами Корф. – Мы на всякий случай, послали александрийскому консулу телеграмму – пусть присмотрит за нашими учёными. В одном я уверен: назревают события, и важно вовремя угадать – какие именно.
– Ну, что скажете, друзья? – спросил высокий студент в светлосерой шинели.
– Не знаю, не знаю…. звучит слишком невероятно. Если хотя бы половина из этого правда, и правительство в самом деле получило «посылку со знаниями» из будущего…
– Посылка – это полдела! – отозвался худощавый молодой человек в фуражке училища правоведения. – Самое главное – люди, прибывшие оттуда! Те, кто принёс и передал эту посылку – и помогает теперь разобраться с её содержимым!
– А откуда ты это знаешь, Матвей? – подозрительно спросил третий, с молоточками технического училища в петлицах. – Остальные, понимаешь, слухами питаются, а ты – сообщаешь такие подробности?
– Ну… замялся Матвей, – мой дядя, у которого я сейчас живу, вхож в весьма высокие круги – он и поделился. Собственно, это секрет, – спохватился студент, – дядя, когда выиграет, всегда пропускает пару рюмок домашней наливки. Вот и в тот раз не удержался. Только учите – я вам ничего не говорил!
– Конечно-конечно. – усмехнулся правовед. – Это так, птичка прочирикала. Ты давай, рассказывай, что там за гости из будущего?
– Да толком ничего неизвестно. – покачал головой Матвей. – Дядя говорил о каком-то удивительном докторе: он после стрельбы на Троицкой раненым помогал и, представьте, спас троих, о которых врачи уверили, что те не жильцы. Один – так и вообще чудом; глубокое ранение в живот, две пули в кишках. По всем правилам должен был скончаться в мучениях, а он – ничего, оправился и уже ходит своими ногами. Государь этого врача приблизил, и теперь тот в каком-то тайном департаменте готовит переворот в медицине.
– Только-то? – пренебрежительно хмыкнул первый, судя по шинели, студент университета. – Так и Пирогов нечто подобное сделал, и без всякой, заметьте, посылки из будущего.
– То-то, что не только. Дядя говорил, этот доктор сейчас пользует Георгия, второго сына царя от чахотки – и обещает полное излечение!
– Вот как? – скривился университетский. – Лечит значит… царского выродка? А моя Катя тем временем…
Остальные промолчали – похоже, были осведомлены о личных обстоятельствах товарища.
– В общем, всё это лишь подтверждает то, что мы услышали. – подвёл итог студент со значками Технического. – За одним исключением: если, и правда, есть люди, способные разобраться в этом послании – то опасения насчёт неправильного истолкования сведений, беспочвенны.
– И ты хочешь сказать, что из-за этого мы теперь можем верить царской власти? – возмутился правовед. – Откуда у тебя уверенность, что всё узнанное будет использовано во благо? Ведь мало истолковать – надо еще и правильно употребить!