Страница 18 из 53
— Мы вполне способны оценить эту сумму, мистер Хаммер. С достаточной степенью точности.
Я самым небрежным тоном осведомился:
— И какова же она?
Он, столь же небрежно и ни на секунду не задумываясь, выпалил:
— Счет идет на миллиарды.
— Воображаю, каковы тогда должны быть налоги... — сказал я.
— Да. И правительству очень нужны эти деньги, — в голосе его проскальзывали жесткие нотки.
— И что оно собирается делать с этими деньгами? — осведомился я.
— Полагаю, что это не ваше дело, мистер Хаммер.
— Нет, наше. Ведь все мы — народ, — тихо, но многозначительно парировал я. — И имеем право знать.
Он словно не слышал этих моих слов.
— Что?
— Да ничего. Так, размышления на общую тему.
Он явно страдал от того, что беседа не оправдала его ожиданий. Поднялся и посмотрел на меня через стол.
— Думаю, у нас обоих на уме одна и та же цель, мистер Хаммер. Я рассчитывал на ваше сотрудничество и понимание, но, похоже, ошибался. Однако прошу не забывать, какими мощными средствами располагает федеральное правительство. Для него нет ничего невозможного.
— Ну зачем же так преувеличивать, мистер Ватсон? Точнее было бы сказать, почти ничего невозможного.
Секунду-другую он молча взирал на меня, потом заметил:
— Лучше уж скажем так: это «почти» минимально.
Ватсон ушел, а я остался сидеть в кресле. Сидел и смотрел в окно. Небо затянули облака, а стало быть, собирался дождь, и бок у меня снова заныл. А потому я открыл пузырек с капсулами и принял одну. Вместо ленча сойдет. Повышение адреналина в крови и пилюля. Если дело пойдет так и дальше, лекарств явно не хватит, а единственным на свете человеком, который мог бы выписать мне добавку, был доктор Ральф Морган. Я записал в блокнот на столе шифром, чтоб не забыть связаться с ним.
Но прежде всего необходимо выяснить кое-что о Пуленепробиваемом Понти. Пат упоминал о двух перестрелках как бы между прочим, но я-то знал: он проверяет эту информацию на мне, как на некоем музыкальном инструменте или камертоне. А никакой вразумительной ноты я в ответ пока что не выдал. Получалось, что только крупные спецподразделения и ребята из «Сват» шли в бой, облаченные в подобные бронежилеты. Всякая уличная шпана строила из себя крутых примерно тем же образом, как индейцы использовали разные снадобья — отводить от себя пули; и постоянно и те и другие страдали от подобных заблуждений.
Но теперь времена изменились. Теперь мафия уже не использует фургоны на толстых шинах для перевозки своего добра. Нет, это делают самолеты. Во времена сухого закона шла война на земле, но с тех пор утекло немало воды и появились усовершенствования. Что же касается нательных средств защиты, то за последние дет пять они изменились самым радикальным образом. По ночам над головами летают самолеты, но уже не на керосине и винтах, а на ракетных двигателях и с использованием ракетного топлива. Нет, крылья у них пока что сохранились, но скорость и мощь возросли настолько, что эти штуковины уже вроде бы и не походили на самолеты.
Я набрал один номер, по которому не звонил уже давным-давно. Бад Ленгстон все еще проживал по этому адресу. И очень обрадовался, услышав мой голос.
Бад был суперзасекречен, и зарплата поступала к нему по почте в виде чеков из одного заведения в Вашингтоне. Офис у него был маленький, но дело организовано хорошо, и бизнес, заключающийся в компьютерном программировании, процветал. Любая из крупных электронных фирм просто мечтала заполучить его, но Бад был не из тех, кому присуще корпоративное начало.
Бад Ленгстон был изобретателем. Стоило только намекнуть, что вам требуется, и он тут же изобретет. Мы познакомились с ним в «Метрополитен опера» на премьере Вагнера, места оказались рядом. Было это еще в те незабвенные времена, когда на сцене «Мэт»* пели замечательные артисты, затем большую их часть переманили в «Линкольн-центр».
* Сокращенное название «Метрополитен опера».
И вот теперь мы с полчаса сидели и говорили о Вагнере и Франце Листе, затем Бад вдруг спросил:
— Тебя что-то беспокоит, Майк?
Я скроил гримасу, поерзал в кресле и сказал, что места не очень удобные.
— Нет, тебя беспокоит что-то другое, друг мой.
— Мне нужна кое-какая информация, Бад.
Он покачал головой и заглянул мне прямо в глаза.
— Если она не засекречена, могу помочь.
— Если б так не подперло, не стал бы спрашивать, — сказал я. — Скажи-ка, тебе известно что-либо о новом защитном обмундировании?
— Типа разработок фирмы «Кевлар», да?
— Ну да, примерно так, — ответил я.
Уголки его рта дрогнули, улыбка вышла немного кривая.
— Что ж, эти разработки секретом не являются.
— Так и думал.
Бад кивнул и неторопливо заложил руки за голову.
— Но в этой области проводятся очень любопытные новые исследования, Майк...
— И?..
— И да, действительно, несколько лет назад в производстве защитного обмундирования произошла настоящая революция. Помнишь водолазов, которые экспериментировали с мелкоячеистой металлической сеткой, напоминавшей доспехи, которые носили рыцари средневековья?
— Да. Они использовали их, чтоб уберечься от акул, верно?
— Именно. И это сработало. Во всяком случае, при столкновении с более мелкими акулами. Никто не испытывал их на крупных белых.
— Ну и как насчет того, чтоб остановить пулю, выпущенную из крупнокалиберного оружия? Пулю высокой пробивной силы?
— Нет. От этого эксперимента перешли к другим, стали пробовать и искать в других областях, пока, наконец, кому-то не повезло наткнуться на материал, который можно пробить ну разве что с двадцатимиллиметрового расстояния. Он оказался легким, гибким... короче, то, что надо военным. Единственный недостаток — очень уж дорогой.
— Ну и почему же военные бросили эти разработки и не пошли дальше?
— Но, Майк, в следующей войне, если она состоится, никаких военных не потребуется.
Я ждал. В памяти всплывали картинки из той, последней, войны, в которой я принимал участие. Похоже, Бад угадал мои мысли и покачал головой.
— Эти прежние войны обходились слишком дорого. И потом, они не решают проблем. По одну сторону плохие ребята. По другую — хорошие, а потом они меняются местами, вот и все. Берлинской стены больше нет. Россия рухнула. Африка раскололась на части, и военно-промышленный комплекс только и мечтает избавиться от излишков. От этих груд совершенно бесполезного металла. Следующая война будет биологической или химической. Тихая и без грома орудий, без крови. Просто смерть. Страшная, мучительная, неминуемая смерть.
— Ну а кто получит то, что осталось? — спросил я.
— Кто входит в члены крупнейших клубов страны? — ответил он вопросом на вопрос.
— Так, значит, таков их план?
Бад сказал:
— Думаю, что таков.
— Считаешь, он сработает?
— Черт возьми! Нет, конечно! На свете полно толковых людей, их гораздо больше, чем все правительства, вместе взятые. Но при чем здесь защитное обмундирование, вот чего я никак не пойму?
— Кто его изобрел, Бад?
— Один юный гений. Химик, выпускник университета по имени Дан Коултер. Произвел продукт в количестве, достаточном для того, чтоб продемонстрировать результат правительственным структурам. Но их ужаснули расходы. Вот он и толкнул его кому-то другому.
— Он запатентовал свое изобретение?
— Ни в коем случае. Процесс производства был строго засекречен. И теперь уже никто не узнает, как это ему удалось.
— Почему?
— Да потому, что вся лаборатория взорвалась вместе с ним. И Дан Коултер погиб.
— Черт... — пробормотал я.
— Предупреждаю следующий вопрос. Вообще-то в этом взрыве не было ничего необычного. Дан работал с очень опасными материалами. Просто чудо, что еще так много успел.
— Еще один вопрос, Бад...
— Валяй.
— Смог бы ты сдублировать его изобретение?
— Конечно, — он снисходительно усмехнулся. — Но только не теперь. Просто хочется пожить еще немного.