Страница 3 из 4
Несколько часов поелозив в постели, не в силах даже сомкнуть глаз, Николай невольно погрузился в воспоминания. Его жена уже давно спала, и Николай не хотел будить её, поэтому даже не стал вставать. Всё равно таблетки от бессонницы ему редко помогали, да и вообще он не любил лекарства, поэтому принимал таблетки очень редко, и лишь потому, что их прописал ему врач.
Спустя неопределённый промежуток времени, Николаю удалось-таки заснуть, хотя этот сон нельзя было назвать сладким. Сквозь вязкую пелену забвения, он чувствовал, как его неподвижное тело бросает то в жар, сопровождаемый противно прилипающим к одеялу, потом, то в холод, покрывающий поверхность кожи мурашками. Где-то в области живота бушевало странное чувство, чем-то напоминающее тошноту или рвоту. Сам сон был слишком расплывчат и не столь глубок, чтобы Николай сумел его запомнить. Единственное, что не стёрлось из памяти об этом сне, было сильное чувство стыда и позора.
Внезапно проснувшись в холодном поту, Николай тут же заметил то, что жены нет рядом. Он лежал всё в той же постели и смотрел в строну широкого окна, которое вело во двор. Сумеречная мгла не давала увидеть практически ничего, кроме звёздного неба, которое уже начало загораживать приплывшие невесть откуда, тучи.
Удар молнии всего на миг осветил комнату Николая, но даже этого мига хватило, чтобы он увидел чёрный силуэт, который стоял всё это время в темноте прямо перед ним. Согнувшись и разведя руки, будто готовясь к рывку, тень смотрела прямо на него. Но когда молния потухла, перед взором ошарашенного мужчины снова встала непросветная тьма. С неописуемым ужасом Николай смотрел в эту тьму. Казалось, прошла целая вечность перед тем, как его разум, сжавшийся в дрожащий комок в предчувствии чего-то ужасного, смог снова мыслить и воспринимать реальность. Губы мужчины судорожно задрожали в попытке что-то сказать или хотя-бы закричать, но выходило лишь непонятное бормотание. Через несколько секунд, убедившись в том, что предполагаемая смерть не будет мгновенной, он решился вскочить с кровати и включить свет. Однако, когда свет был включен, Николай не увидел ничего необычного.
“ничего? Может ведение? ...нет. Не может быть. Тогда…!’
Выбежав в корридо и за несколько секунд преодолев лестницу вверх, паникующий мужчина открыл дверь детской. Маленький светильник, стоявший на одной из миниатюрных полочек, осветил ужасающую картину. Прямо перед Николаем, на полу, покрытом линолеумом, лежала его жена. Волосы её были распущены, бесчувственный, немой взгляд устремлён на потолок, а изо рта текла тоненькая струйка крови, уже успевшая слегка засохнуть.
-любимая…- судорожно выдохнул Николай, но тут же его внимание сосредоточилось на другом. Рядом с кроваткой Ярослава стояла та самая тень, пристально наблюдая за мирно спящим малышом. Заметив Николая, тень повернулась к нему лицом.
-не может…- тихо прошептал ошарашенный Николай, но тут же притих, услышав жуткое, нарастающее хрипение, которое издавал призрак. За несколько секунд хрип перерос в душеразрывающий крик. Оба ребёнка тут же проснулись и противно заплакали.
Дальнейшие события Николай описывал так “он вдруг загорелся. Горело не только его тело, казалось сам звук, который он издавал, начал полыхать, поджигая всё вокруг. Я… я видел, как они горят… мои мальчики…! Я слышал их невыносимые крики! Всё полыхнуло за один миг, и яркий свет резанул мне глаза. Единственное, что я помню из того, что было после, это чувство безысходности. Будто всё, на чём держался этот мир, вдруг рухнуло в один миг…”
После этого чудовищного пожара, Николай многим рассказывал о том, что произошло на самом деле в ту ночь, но никто не мог даже допустить мысль о том, что это может быть правдой. Кто-то говорил, что произошла утечка газа, а Николай спасся потому что был этажом ниже. Кто-то утверждал, что во всём виновато курение, и это якобы он не затушил окурок, когда пьяный валялся на диване. Версий было очень много, и все они делились на две категории-“те, кто ненавидят Урсанова” и “те, кто ему соболезнует.”. Спустя две недели, когда горечь от потери начала постепенно стихать, Николай вдруг вспомнил Ярослава, своего покойного друга. В глубине души он понимал, что той тенью вполне мог быть Ярослав, но какое-то странное чувство, чем-то похожее на доверие, отвергало эту гипотезу.
Ещё через два месяца, Николай посетил детдом, в котором жили дети его покойного друга. В этот момент с ним произошёл ещё один случаи, заставивший его изменить свою жизнь. Во время встречи с детьми, он совершенно отчётливо увидел стоящего рядом с ними Ярослава. Его дорогого друга. Сначала, он попросту не мог поверить в то, что это действительно Ярослав, а после, когда его силуэт растворился в воздухе, Николаем овладел настоящий ужас. Никто из присутствующих не видел мужчины, стоящего рядом с детьми, кроме него. Не успел бывший миллиардер оправится от первого появления его друга-призрака, как он объявился снова. Это произошло вечером, когда Николай сидел перед телевизором в своей новообретённой квартире, и смотрел новости дня. В какой-то момент, боковым зрением он начал замечать стоящий рядом силуэт. Так и не решившись что-либо предпринять, Николай дождался того момента, когда силуэт снова растворился в воздухе.
“Тогда…” -написал Николай Урсанов спустя много лет в своей книге “…я буквально слышал, как бешено стучит моё сердце. Я чувствовал каждым нервом, как сильно оно хочет вырваться из груди. В этот момент, оно мне напомнило заключённого, который жаждет свободы и всем своим нутром ненавидит тюремные решётки.”
Отчего-то Николай был уверен в том, что второе появление призрачного друга было последним. Он даже не мог в то время себе вообразить, что призрак будет появляться снова и снова. Дома, на улице, в магазине, даже один раз в офисе, когда Николай решил проведать своих бывших подчинённых. Самым ужасным было держать это в тайне, ведь рассказав кому-то о том, что рядом с ним стоит призрак, он минимум получил бы насмешку или косой взгляд. Сам Николай, хоть со временим и свыкся с призраком, в глубине души его терзало сильное чувство вины. Смотреть в лицо человеку, которого он фактически убил, было не столько невыносимо, сколько страшно и горько. Каждый раз в горле Николая вставал ком, а глаза начинали щипать и слезиться от горечи, что рвалась наружу, грозясь выльется на его дряхлые щёки. Каждый раз он пытался чем-то отвлечься, претвориться, что не замечает этого холодного, отчуждённого взгляда в свою строну, но все его попытки были тщетно. Все его мысли сосредоточились на его давнем поступке, с которого всё и началось.
Николай всегда верил в бога, и даже иногда посещал храмы и причащался, будучи ещё молодым, но после несчастий, которые настигли его в старости, он перестал ходить в церковь… До появления Ярослава. Спустя всего неделю, как Николай начал быть преследуемым призраком, он стал посещать старую, практически заброшенную церковь. Каждый раз встав на колени, крестившись и кланяясь, он молил всевышнего о прощенье, в то время как перед ним стоял Ярослав и слепо смотрел на него с верху вниз.
Очнувшись от воспоминаний, библиотекарь поймал себя на том, что смотрит прямо в глаза стоявшему у книжной полки, Ярославу. Его взгляд был всё так же бесчувственен, а цвет и глубина глаз напоминали смерч из пепла и пыли. Снова переведя взгляд на настенные часы, Николай удивлённо пробурчал что-то невнятное, и собрав оставшиеся вещи, наконец покинул библиотеку на законный обеденный перерыв, от которого осталось всего тридцать пять минут.
ЭПИЛОГ:
Когда сознание Николая снова получило способность мыслить и анализировать, он почувствовал, что лежит на чём-то мягком и практически обволакивающим всё его тело. Так же он ощущал то, что его куда-то несут. Попытки пошевелиться, открыть глаза или хотя-бы повертеть закатившимися куда-то вверх, зрачками, не принесли никакого результата. Всё, что было до этого момента, напоминало сон, который настолько плохо запомнился, что от него осталось лишь сильное чувство, даже целый порыв очень похожих между собой чувств, слившихся воедино. Это чувство было похоже на грусть, скуку и сильную ностальгию.