Страница 39 из 87
Орфей направляется к парочке, Эвридика тем временем прячется.
Орфей. Мсье, мадам, вам, конечно, будет непонятно мое поведение. Оно покажется вам странным. Даже очень странным. Но вам придется уйти.
Венсан. Уйти, нам?
Орфей. Да, мсье.
Венсан. Что, закрывают?
Орфей. Да, мсье. Для вас закрывают.
Венсан (встает). Однако, мсье...
Мать (тоже встает). Да он здесь вовсе не служит. Я его узнала, это он играл на скрипке...
Орфей. Вы должны немедленно исчезнуть. Уверяю вас, если бы можно было вам объяснить, я объяснил бы, но вам объяснить нельзя. Вы не поймете. В эту минуту здесь происходит нечто очень важное.
Мать. Да он просто ненормальный!..
Венсан. Но, в конце концов, черт побери, мсье, это наглость! Кафе открыто для всех.
Орфей. Отныне нет.
Мать. Ну, это уж слишком! (Зовет.) Мадам, будьте любезны! Официант!
Орфей (подталкивая их к двери). Уверяю вас, не нужно никого звать. Уходите. Я сам оплачу ваш счет.
Мать. Мы не позволим так с собой обращаться!
Орфей. Я человек очень мирный, очень вежливый, даже робкий. Уверяю вас, мадам, я робок, и никогда прежде я не осмелился бы поступить так, как поступаю сейчас...
Мать. Но это же невиданно!
Орфей. Да, мадам, невиданно. Для меня, во всяком случае, совершенно невиданно.
Мать (Венсану). Но почему же ты молчишь?
Венсан (уходя). Идем, ты же прекрасно видишь, что он не в себе.
Мать (исчезает, крикнув на прощание). Я буду жаловаться начальнику станции!
Эвридика (выходя из своего укрытия). О, как они уродливы, правда? Как они уродливы и как глупы!
Орфей (с улыбкой оборачиваясь к ней). Тсс! Не будем больше о них говорить. Теперь, когда мы одни, все стало на свое место, все так просто и ясно. Я словно в первый раз увидел эти люстры, растения в кадках, металлические урны стулья... Вот стул. Как он очарователен! Он словно насекомое ловит шорох наших шагов и готов ускакать от нас на своих четырех тонких лапках. Осторожно! Не будем подходить или подойдем быстро-быстро... (Прыгает, увлекая за собой Эвридику.) Поймали! До чего же это удобно - стул. Можно сесть... (С шутливой церемонностью усаживает Эвридику, потом печально смотрит на нее.) Одного я не могу понять - зачем изобрели второй стул?
Эвридика (притянув его к себе, уступает ему краешек стула). Его изобрели для людей, которые не знакомы друг с другом...
Орфей (обнимает ее, восклицая). Но ведь я с вами знаком! Еще совсем недавно я играл на скрипке, и вы прошли по перрону, и я не был с вами знаком... Теперь все переменилось, я с вами знаком! Свершилось чудо. Все вокруг нас вдруг стало чудом. Взгляните... Как прекрасна эта кассирша со своим огромным бюстом, который так мило лежит на мраморном прилавке. А официант! Взгляните на официанта. Длинные худые ноги в ботинках на пуговицах, почтенная лысина и благородный вид, ужасно благородный... Этот вечер - поистине вечер чудес; нам предстояло встретить друг друга и вдобавок встретить самого благородного официанта Франции. Официанта, который мог бы стать префектом, полковником, пайщиком «Комеди Франсэз». Послушайте, официант...
Официант (подходит). Мсье?
Орфей. Вы очаровательны.
Официант. Но, мсье...
Орфей. Да-да. Не возражайте. Поверьте, я говорю вполне искренне, не в моих привычках делать комплименты. Вы очаровательны. И мы всегда, всегда будем вспоминать о вас и о кассирше, мадемуазель и я. Передайте ей это, хорошо?
Официант. Да, мсье.
Орфей. Ах, какая радость жить на свете! Я и не знал, что так упоительно - дышать, чувствовать, как кровь струится в твоих жилах, как играют мускулы.
Эвридика. Я не очень тяжелая?
Орфей. О нет! У вас именно тот вес, который необходим, чтобы удержать меня на земле. Я был слишком легковесен, я плавал в воздухе, натыкался на мебель, на людей. Руки мои тянулись куда-то вдаль, предметы выскальзывали из пальцев... Как это смешно и как легкомысленно вычисляли ученые силу тяготения! Я только теперь заметил, что мне не хватало как раз вашего веса, чтобы почувствовать себя частью земной атмосферы...
Эвридика. О любимый, вы меня пугаете! Но теперь-то наконец вы хоть стали ее частью? Вы не улетите больше?
Орфей. Никогда.
Эвридика. Если вы меня покинете и я останусь одна, как дура, на этой земле, что я буду делать? Поклянитесь, что вы меня не бросите.
Орфей. Клянусь.
Эвридика. Да, но это слишком простая клятва! Надеюсь, у вас и правда нет намерений меня бросить! Но если вы хотите, чтобы я действительно была счастлива, поклянитесь мне, что у вас никогда не появится желания бросить меня, даже потом, даже на минутку, даже если на вас взглянет самая очаровательная девушка в мире.
Орфей. И в этом клянусь.
Эвридика (вдруг встает). Вот видите, как вы лживы! Вы клянетесь, что даже если самая очаровательная девушка в мире взглянет на вас, у вас не появится желания меня бросить. Но как же вы узнаете, что она на вас взглянула - ведь тогда вам самому придется взглянуть на нее. О господи, до чего же я несчастна! Вы только начинаете меня любить и уже думаете о других женщинах. Поклянитесь мне, любимый, что вы даже не посмотрите на эту идиотку...
Орфей. Я буду слеп.
Эвридика. Но даже если вы на нее не посмотрите, люди ведь такие злые, они поспешат рассказать вам о ней, лишь бы причинить мне боль. Поклянитесь, что вы не станете их слушать!
Орфей. Я буду глух.
Эвридика. Или нет, лучше так, это будет гораздо проще, сейчас же поклянитесь добровольно и чистосердечно, - а вовсе не для того, чтобы доставить мне удовольствие, - поклянитесь, что больше никогда ни одна женщина не покажется вам очаровательной... Даже если она из числа так называемых красавиц... понимаете, это ведь ровно ничего не значит.
Орфей. Клянусь.
Эвридика (недоверчиво). И даже если она будет похожа на меня?
Орфей. Даже если будет похожа. Я не дам себя провести!
Эвридика. И вы клянетесь в этом добровольно?
Орфей. Добровольно.
Эвридика. Хорошо. И, конечно, клянетесь моей жизнью?
Орфей. Вашей жизнью.
Эвридика. Надеюсь, вам известно, что когда клянутся жизнью другого человека, он умрет, если вы нарушите клятву.
Орфей. Мне это известно.
Эвридика (после короткого раздумья). Хорошо. Но, может быть, вы поступаете так потому, - судя по вашему ангельскому виду, вы на все способны, - потому, что в глубине души думаете: «Почему бы мне не поклясться ее жизнью? Чем я рискую? Если она умрет как раз в ту минуту, когда я захочу ее бросить, это, в сущности, будет гораздо удобнее. Ведь мертвую бросить легче, - ни сцен, ни слез...». О, я вас знаю!
Орфей (улыбаясь). Да, весьма хитроумная мысль, но мне она как-то не приходила в голову.
Эвридика. В самом деле? А то лучше уж сказать мне сразу.
Орфей. В самом деле.
Эвридика. Поклянитесь мне в этом.
Орфей (подняв руку). Клянусь.
Эвридика (подходит к нему ближе). Хорошо. Так вот, что я вам скажу. Я хотела только испытать вас. Мы не произносили настоящих клятв. Чтобы поклясться по-настоящему, недостаточно чуточку поднять руку, - это жест весьма двусмысленный, его можно истолковать как угодно. Надо вытянуть руку вот так, плюнуть на землю... Не смейтесь, знайте, теперь все будет всерьез. Говорят даже, что, если такую клятву нарушить, человек не только внезапно умирает, но еще очень мучается перед смертью.
Орфей (серьезно). Я приму это во внимание.