Страница 23 из 66
— Я не принадлежу к династии великих королей Абеции. Семь лет назад по просьбе этого народа я стала править страной. Я была женой Палемона, владыки веселой и солнечной Палемонии. Однажды во время путешествия наше судно провалилось так же, как и ваше. Выпив кораллового вина, мой супруг и все наши придворные превратились в семируких абетов и были вынуждены навсегда остаться в этой стране. Я вместе со всеми пила волшебный напиток, ко он не подействовал на меня, и только я одна сохранила человеческий облик. Предыдущий король Абеции, Бааб-Ба, был так поражен этим, что замуровался в своей гробнице, а народ провозгласил меня королевой. Я приняла предложенный мне сан, потому что не хотела покидать своего супруга. Я взяла абецкое имя Аба и стала жить на королевском острове в окружении палемонцев, превратившихся в абетов. Я покорилась судьбе и полюбила своих подданных. А теперь обещайте мне молчать о том, что вы здесь услышали, и я разрешу вам покинуть Абецию и вернуться на родину.
— Обещаем! — торжественно воскликнул пан Клякса.
— Обещаем! — повторили за ним сказандцы.
А капитан, зачарованный красотой королевы, бросился к острову. Но он запутался в паутине и барахтался там до тех пор, пока абеты не помогли ему выбраться.
— Никому нельзя приближаться ко мне, таков абецкий закон! — грозно произнесла королева Аба и добавила: — А сейчас мои стражники отведут вас к Китовой Грани и там передадут проводникам с острова Изобретателей.
— А как же наш корабль?! — взмолился пан Клякса.
— Корабль? — удивилась королева. — Он останется здесь: мы еще не умеем поднимать корабли на поверхность моря. Но вы не огорчайтесь. Вот вам жемчуг: он вполне возместит вашу утрату.
И королева Аба бросила к ногам пана Кляксы мешочек из рыбьих чешуек, набитый жемчугом.
Не успел пан Клякса заглянуть в него и поблагодарить королеву за щедрость, как прекрасная властительница Абеции произнесла тоном, не терпящим возражений:
— Аудиенция окончена!
В ту же самую минуту разом погасли все жар-птицы, и вокруг воцарилась темнота. Только королевский остров, отплывая от берега, мерцал голубоватым светом.
Абеты окружили путешественников и по широкому коридору, выложенному янтарными плитами, повели их к Китовой Грани.
Грохот бочек с чернильной жидкостью отдавался многократным эхом, мешая разговору. Однако путники больше молчали, занятые своими мыслями.
Но задумчивей всех был пан Клякса.
Он нервно теребил бровь и время от времени выкрикивал слова, лишенные всякой связи:
— Абба-абаба-аба-бба!
Абеты, не желая прерывать его размышления, семенили поодаль и шепотом переговаривались между собой. Так они шли несколько часов. Когда в конце коридора замерцал красный свет, один из абетов выбежал вперед, движением руки остановил сказандцев и обратился к ним:
— Здесь кончаются наши владения. Сейчас вы покинете Абецию. От имени всего народа я прощаюсь с вами и желаю интересного и удачного путешествия. Мы были счастливы принять у себя такого знаменитого ученого, как пан Амброжи Клякса. Благодаря ему вы удостоились чести видеть великую королеву Абу. Никто из чужеземцев ее еще не видел. Но вы должны навсегда забыть королеву, иначе вы собьетесь с пути и никогда не вернетесь на родину. А сейчас следуйте за мной.
Абет подошел к стене, замыкавшей коридор, оперся на две руки, а остальными четырьмя отвинтил четыре янтарных диска, освещенных красным светом.
К острову Изобретателей
Стена дрогнула и медленно раздвинулась. Абеты незаметно исчезли в мрачной пасти коридора. За стеной начиналась широкая, висящая над пропастью площадка, сделанная из китовой кости. Это и была Китовая Грань. Сказандцы неуверенно перешагнули порог Абеции. Когда последний из них ступил на площадку, стена с треском захлопнулась, и все погрузилось в темноту. В этот момент сверху донесся звук рожка и скрежет вращающихся колес. Потом послышались гудки, и через минуту огромная кабина лифта, похожая на просторный зал, остановилась у Китовой Грани. Кабина была ярко освещена и устлана пушистыми коврами, вдоль стен стояли глубокие мягкие кресла, и перед каждым — красиво сервированный круглый столик с дымящейся едой. Не раздумывая, путешественники вошли в лифт, вкатили бочки и с любопытством огляделись вокруг, надеясь кого-нибудь увидеть. Но, кроме них, в кабине никого не было. Двери сами закрылись, раздались сигналы, заскрежетали невидимые механизмы, и лифт начал легко подниматься вверх. Из репродукторов, висящих под потолком, полилась приятная тихая музыка.
На стенах лифта, в рамках, висели картины. Но это были совершенно необычные картины: в них все жило и двигалось, как в кино.
— Давайте пообедаем, — сказал пан Клякса, — а потом займемся этими чудесами. Наконец-то подходящая еда! Скажу вам откровенно — абецкая кухня мне совсем не понравилась. Капитан, не теряйте времени даром. Нас еще ждут новые приключения… Что с вами? Вы похожи на аистов, испугавшихся лягушек.
Пан Клякса пытался шутить, но капитан упорно молчал. Наконец он сел за стол и мрачно уставился в тарелку. Перед его глазами все еще стояла королева Аба. Матросы тоже были задумчивы и печальны. Многие втайне завидовали Телесфору. Образ прекрасной королевы преследовал сказандцев. Казалось, они были равнодушны ко всему на свете. Капитан что-то бормотал себе под нос, складывал сказку в честь повелительницы Абеции, и в рассеянности пытался поддеть вилкой пустую тарелку. Только пан Клякса, рулевой и поваренок Петрик с аппетитом уплетали вкусные антрекоты, запивая их золотистым ананасным вином.
— Ешьте, друзья, — весело уговаривал матросов пан Клякса. — Нас еще ждет дальняя дорога. Эй, капитан, выпьем! Какое счастье, что мы достали черные чернила! Настоящие черные чернила! А теперь мы завернем на остров Изобретателей. Я давно слышал о нем, но думал, что все это сказки. Ну что вы нахмурились? Почему молчите? Петрик, выпей хоть ты со мной за компанию! За здоровье королевы Абы, живущей в раковине, как устрица! Ха-ха-ха!
Рулевой и Петрик расхохотались, и их настроение передалось остальным матросам. Многие наполнили бокалы.
— За здоровье королевы-устрицы! — продолжал насмехаться пан Клякса и до того развеселился, что даже не заметил, как его борода попала в тарелку.
Пан Клякса не зря старался. Капитан пришел в себя, протер глаза и огляделся вокруг. Вскоре он присоединился к друзьям и выпил стакан ананасного вина. Чары королевы Абы, околдовавшей весь экипаж, постепенно слабели, а когда было выпито несколько кувшинов вина, развеялись совсем. Пан Клякса встал и запел веселую песню. Такое с ним случалось не часто. Это была песня его собственного сочинения. Матросы хором подхватили припев:
Как-то наша курица,
Тра-ля-ля,
Снесла яйцо на улице,
Тра-ля-ля.
Мимо глупый Марек шел,
Думал, что часы нашел.
Выпьем-ка еще вина —
Наше дело сторона!
Плотно пообедав и спев несколько песен, пан Клякса начал рассматривать движущиеся картины. На первой он увидел себя и своих товарищей в Сказандии, садящихся на корабль, а потом все, что происходило с ними дальше. Матросы вместе с капитаном окружили пана Кляксу и удивленно следили за своими собственными приключениями. Перед ними постепенно, как в фильме, проходили все события минувших дней, их жизнь на корабле, пребывание в стране абетов и встреча с королевой Абой. Только королева Аба оказалась дряхлой старухой, похожей на бабу-ягу.
— Вот как на самом деле выглядит королева Аба, — сказал пан Клякса, — а то, что вы видели в Абеции, было просто обманом зрения, галлюцинацией. Думаю, теперь кое-кто перестанет мечтать о возвращении в эту страну.
Капитан покраснел до ушей, а матросы весело расхохотались, тем более что в ту же самую минуту на картине, как продолжение этого живого фильма, появилась красная физиономия капитана. На этом рассказ об их путешествии закончился, и начался другой, не менее интересный фильм. Они увидели Великого Сказителя, ожидающего в порту возвращения чернильной экспедиции. Он был расстроен, что-то говорил окружающей его свите и показывал на горизонт. Все печально кивали головами, потом Великий Сказитель, поддерживаемый с двух сторон советниками, возвратился во дворец. Остальные картины рассказывали о жизни какой-то незнакомой страны. Пан Клякса объяснил сказандцам, что это остров Изобретателей, к которому с молниеносной скоростью приближается их необыкновенный лифт. Вдруг пан Клякса замолчал, подбежал к окну и отдернул портьеру. В кабину хлынул дневной свет, и лифт, словно поезд из мрачного туннеля, вырвался из темноты. Поднявшись на поверхность земли, лифт, не останавливаясь, изменил направление и со скоростью торпеды помчался по невидимым рельсам.