Страница 249 из 299
– Не могу, – сказал я. – Магия тю-тю.
– Ну, так переставляй их быстрее.
Вздохнув, я прислушался к ее совету, и спустя некоторое время мы зашагали рядом.
– Ты хоть что-нибудь от матери унаследовала? – спросил я. – Или ты – это сплошь он, дополненный парой грудей?
– От матери у меня чувство юмора. – Ликуя покосилась на меня с нескрываемым презрением. – Право же, от тебя я ждала большего…
Я вздохнул:
– Денек трудный выдался.
– Ну да. Когда ты отключил переговорный шар, Ахад попросил разыскать тебя. Он предположил, что я тебя обнаружу где-нибудь в сточной канаве. Видимо, я должна прыгать от счастья, что хотя бы в этом мне повезло.
Я рассмеялся, но мое веселье тут же увяло, и я оскорбленно уставился на нее:
– Почему ты выполняешь его распоряжения? Ты разве над ним не начальница? И вообще, кому какое дело, если я немного расслабился? Я последние два года ношусь с высунутым языком туда-сюда, выполняя поручения этого ублюдка, стараюсь помочь вашей жалкой маленькой шайке удержать этот дурацкий мир в целости. Я что, свободного вечера не заслужил?
Ликуя остановилась. Мы с ней находились на углу тихой улицы в жилом районе. Час был довольно поздний, а улица пуста. Быть может, именно поэтому ее глаза на миг полыхнули красно-золотым пламенем, как зажженные спички. Я вздрогнул, но они опять стали карими. И очень сердитыми.
– А я провела бо́льшую часть последнего столетия, пытаясь удержать в целости этот мир! – рявкнула она.
Я удивленно заморгал: она выглядела лет на тридцать, не более. Я как-то запамятовал, что демоны живут гораздо дольше людей, хотя тоже смертны.
– Я не богиня, – продолжила она. – В отличие от вас, у меня нет выбора: я должна жить в этом царстве. И я буду делать все от меня зависящее, чтобы его уберечь. В том числе работать рука об руку с богорожденными вроде тебя, любящими поболтать о своей ненависти к Итемпасу. Хотя на деле вы такие же самовлюбленные наглецы, как и он в худших своих проявлениях!
И она пошла дальше, оставив меня ошарашенно стоять столбом. Когда я опамятовался, она успела свернуть за угол. Я ужасно разозлился и побежал за ней. Свернул за угол и едва не налетел на нее, потому что она стояла, поджидая меня.
– Да как ты смеешь! – прошипел я. – Не сравнивай меня с ним!
Она вздохнула, покачала головой и, к моей вящей ярости, предпочла оборвать спор. Когда со мной так себя ведут, я прямо с ума схожу.
– Тебе когда-нибудь в голову придет спросить, почему я здесь? Или ты слишком наклюкался и ничего уже не соображаешь?
– Я не… – Я моргнул. – Ну, и почему ты здесь?
– Потому что, как объяснил бы тебе Ахад, дай ты ему шанс договорить, нам необходимо кое-что сделать. Из-за помолвки сестры Декарта Арамери меняет маршрут, желая скорее прибыть прямо в Тень. Когда он со свитой явится в город – а произойдет это завтра, чтобы сбить с толку возможных посягателей, – в его честь будет устроена великолепная торжественная процессия. Предполагается, что Шахар Арамери выйдет к народу, появившись на ступенях Зала – впервые с момента своего совершеннолетия. Тогда-то, перед лицом Благородного Собрания и половины города, и будет официально объявлено о помолвке, а Декарту столь же официально поздравят с возвращением домой. Ожидается, что событие будет грандиозным.
Что бы ни говорила на сей счет язвительная Ликуя, реально я не был настолько во хмелю, чтобы не соображать. Арамери не очень-то любили публичные церемонии, – во всяком случае, так мне помнилось со времен своего рабства. Не любили в основном потому, что в них не было нужды. В каких еще подтверждениях нуждалась их невероятная власть, осуществляемая из заоблачного дворца? Небо само по себе являлось символом того, что́ собой представляла эта семья… Однако времена изменились. Теперь их власть отчасти зиждилась на способности впечатлить те самые народные массы, которые они прежде едва замечали.
И… Я вздрогнул, кое-что осознав. Если враги Арамери собирались нанести удар, лучшего момента трудно было бы дождаться.
Ликуя кивнула, увидев, что я наконец-то все понял.
– Нужно, чтобы все были в городе и высматривали опасность, – сказала она.
Я облизнул внезапно пересохшие губы.
– У меня, правда, совсем не осталось магии. Ни капельки. Я еще способен на фокус-другой, где-то на уровне писцов, но ведь этого недостаточно. Я теперь обычный смертный.
– Смертные тоже сгодятся. – Она произнесла это с такой тонкой иронией, что я поморщился. – И потом, ты же их любишь? Шахар и Декарту?
Я вспомнил уничтоженные масками тела, которые видел два года назад, во время столь не задавшегося пребывания в Небе. И попробовал вообразить выложенные таким же образом трупы Шахар и Декарты: лица скрыты сожженными масками, а распавшаяся плоть уже не способна даже гнить…
– Забери меня туда, – тихо проговорил я. – Куда бы ты ни направлялась, я хочу помочь…
Она чуть наклонила голову и протянула руку. Я взял ее и лишь потом задумался, что эта женщина может со мной сделать. Она ведь была не богорожденной, а всего лишь демоницей. И смертной.
Потом ее могущество обрушилось на окружающий мир с воистину божественной силой и очень умело вытряхнуло нас из реальности. Я невольно восхитился: хватка у нее точно была отцовская…
Ликуя снимала комнату в гостинице на севере Востени, то бишь Восточной Тени, – в процветающем деловом районе близ городского центра. Я сразу понял, что гостиница эта из наилучших. В такую мне ходу не было даже с теми деньгами, что платил мне Ахад, а уж накануне ожидаемого события – и подавно. Судя по звукам, внизу, в общей комнате, уже гудела возбужденная толпа. Вероятно, все гостиницы в городе буквально трещали по швам: со всех окрестностей съезжался народ. Я порадовался за семью Гимн: надо полагать, даже им перепадет некоторое количество постояльцев. Оставалось надеяться, что им хватит ума никого не пускать в мою комнату!
Ликуя шагнула к окну и распахнула ставни, показывая, почему доставила меня именно сюда. Я подошел к ней и увидел, что окно выходит как раз на широкий проспект Благородных, а в дальнем его конце виднеется белая громада Зала. Вид был отличный. Я легко рассмотрел крохотные фигурки людей, кишащие у широких ступеней Зала. Блюстители Порядка выделялись белой формой; они устанавливали заграждения, чтобы сдерживать толпу зевак. Арамери редко появлялись на публике, хотя их лица были отлично известны благодаря новостным свиткам ордена и чеканке на монетах. Так что едва ли не каждый житель в радиусе ста миль сейчас торопился в город, чтобы не упустить возможности посмотреть на них вживую: второго такого случая может и не представиться.
Проспект тянулся мимо здания, в котором мы находились, и Ликуя указала в сторону, противоположную Залу:
– Оттуда войдет в город свита Декарты. Маршрут следования пока не опубликован, но завтра он появится в новостных свитках. Это для того, чтобы убийцам стало труднее планировать нападение. Однако все понимают, что по проспекту Благородных процессия непременно пройдет: большому отряду никак иначе к Залу не подойти.
– И это значит, что покушение может произойти где угодно на этой улице…
Я недоверчиво покачал головой. Даже будь я в прежней силе, задача казалась невыполнимой. Завтра поутру нынешние десятки людей вокруг Зала превратятся в многие сотни. А после полудня, когда, собственно, ожидалась церемония, – в несчетные тысячи. Как высмотреть в таком человеческом море одного-единственного убийцу?
– А ты знаешь, каким образом убийцы вынуждали жертвы надевать маски?
– Нет.
Она вздохнула, и ее стоическая маска на краткий миг дрогнула. Я понял, что она отчаянно устала и очень встревожена. Неужели Итемпас сидит сложа руки, свалив на нее все труды по спасению мира? Вот ублюдок…
Отвернувшись от окна, Ликуя подошла к великолепному кожаному креслу и села. Я устроился на подоконнике: такие насесты мне всегда были как-то милее обычных сидений.