Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 53 из 59

— Что ты им сказал? — выдохнул, ковыляя за ним, Рэт, когда дверь закрылась за ними под сочувственный тихий ропот.

— Я мог сказать только одно. Они мужчины, а я еще мальчик. Я поблагодарил их от имени моего отца и сказал, что он всегда обо всем помнит.

28

Экстренный выпуск!

В Лондоне шел не дождь, а ливень. Шел он почти без перерыва уже две недели. Когда поезд из Довера остановился на лондонском вокзале Чаринг- Кросс, природа словно решила, что еще недостаточно сурово наказала жителей столицы, и принялась еще энергичнее за дело. Она собрала все свои запасы влаги и излила их в таком ливне, который удивил даже привычных ко всякой погоде лондонцев. Дождь так сильно бил в окна вагона третьего класса, в котором ехали Марко и Рэт, и сбегал с них такими стремительными потоками, что Марко и Рэт ничего не могли увидеть сквозь стекло.Обратный путь они совершили гораздо быстрее.

Рэт не мог дождаться,когда снова увидит Лористана и скажет: «Я доставил его обратно, сэр. Он исполнил ваши приказы — все до единого. И я тоже».

И Рэт действительно их выполнил. Лористан послал его в качестве спутника и адъютанта Марко, и он был неукоснительно предан ему каждым действием и помыслом. Если бы Марко позволил, он бы за ним ухаживал, как слуга, и гордился бы своей службой. Однако Марко не позволял Рэту забыть, что они «только два мальчика» и равны по своему положению и важности исполняемого поручения. Втайне такое отношение даже огорчало Рэта. Если бы один из них был слугой другого и этот другой немного бы важничал, сыпал приказаниями и требовал самопожертвования, это больше напоминало бы Игру. Если верного вассала ранят или бросят в темницу за преданность своему сюзерену, приключение становится интереснее и как-то законченнее. Однако, хотя их путешествие было полно чудесных неожиданностей и они видели так много живописных мест, которые теперь все время присутствовали в воспоминаниях Рэта, как дивный гобелен, расшитый всеми красками земли, в приключении не было ни ран, ни темниц. После случая в Мюнхене ничто, казалось, им не угрожало. Как выразился Рэт, они действительно пролетели по дорогам Европы, как песчинки в облаке пыли, никем не замечаемые. Однако Лористан именно это и предвидел. Будь они взрослыми, им бы угрожала большая опасность.

С того самого времени, как они простились со стариком священником на склоне холма и начали обратное путешествие, они теперь, идя по дороге или лежа рядом на мху в лесу, подолгу молчали. Теперь, когда работа была окончена, наступила реакция. Больше не надо было строить планы и опасаться неизвестности. Они направлялись к Филиберт Плейс, и каждому было о чем поразмыслить. Марко жаждал поскорее увидеть лицо отца и снова услышать его голос. Он хотел ощутить его руку на своем плече, живую, весомую, не воображаемую или приснившуюся во сне. Дело в том, что на пути домой многое из того, что с ними приключилось, стало казаться сном. Все было так удивительно — вот альпинист утром смотрит на них, и они просыпаются на горе Гейзберг. Вот сапожник снимает мерку с ноги Марко в своей маленькой мастерской. А вот старая женщина и ее вельможный покровитель. И потом принц: он стоит на балконе и смотрит на луну. И старик священник, коленопреклоненный и плачущий от радости. И огромная пещера, и желтое пламя факелов над обезумевшей от восторга толпой. Но ведь они же не приснились ему, и Марко обо всем, что было, теперь расскажет отцу.

А Рэт усердно грыз ногти. Его мысли были лихорадочнее и хаотичнее, чем у Марко. Они убегали далеко вперед. Бесполезно было сдерживать их разбег и ругать себя дураком. Однако все окончилось, и можно себе позволить быть глупцом. Но как же ему хочется поскорее попасть в Лондон и предстать перед Лористаном. Знак подан. Лампу зажгли. Что дальше?

И прежде чем поезд остановился, Рэт зоне встал на костыли.

— Мы приехали! Приехали! — без конца восклицал он. Багажа у них не было. Взяв сумки, мальчики пошли вдоль платформы вслед за толпой приезжих. Дождь выбивал дробь по высокой стеклянной крыше. Люди оглядывались на Марко, так пылало от возбуждения его лицо. Наверное, юнец приехал домой на каникулы и вне себя от радости, что вскоре увидит родные, любимые места. Когда мальчики подошли к выходу, дождь плясал на камнях мостовой.

— Кеб недорого стоит, — сказал Марко, — и мы быстро доедем.

Они подозвали кеб и сели. Щеки у них раскраснелись, а взгляд у Марко был задумчив и отстранен, словно он видел что-то очень далекое и удивительное.

--Мы вернулись! - воскликнул Рэт дрожащим голосом.- Мы были там, и мы вернулись! - Затем и он внезапно обернулся посмотреть на Марко: - Тебе никогда не кажется, будто... будто все это неправда?Кажется, но ведь это все - правда. И дело сделано,- ответил Марко; затем, помолчав пару секунд, добавил то же, что сказал про себя Рэт: - Что же дальше? - Он сказал эти слова очень тихо.

До площади Филиберта было недалеко. Когда они свернули в шумную неопрятную улицу, полную омнибусов, тяжелых ломовиков и пешеходов с изможденными, усталыми лицами, то, взирая на эту привычную картину, почувствовали, что все тревоги остались далеко позади и они дома.

Приятно было видеть Лазаря, отворившего дверь и ждавшего их на пороге,когда они сойдут с пролетки. Извозчики так редко останавливались перед домами на площади Филиберта, что обитатели всегда быстро раскрывали двери в таких торжественных случаях.

Когда Лазарь увидел извозчика, остановившегося у сломанной железной решетки, он сразу же угадал, кого тот привез. Он уж много дней сторожил у окошка... хотя знал, что даже в самом благоприятном случае путешественники пока не могут вернуться.

Он выглядел еще более подтянутым, чем  обычно, и, когда Марко переступил порог, его поклон мог бы послужить образцом официальной почтительности. Но приветствие его вырвалось из самого сердца.





--Благодарение Богу!-- низким радостным голосом сказал он.-Благодарение Богу!

Когда Марко протянул ему руку, он склонил свою седую голову и почтительно поцеловал ее.

--Благодарение Богу! - повторил он снова.

--Мой отец... - начал Марко,- моего отца нет дома?

Марко знал, что будь Лористан дома, он не стал бы дожидаться его в задней комнате.

--Сэр,- сказал Лазарь,- не войдете ли вы со мной в его комнату? И вы также, сэр,- обратился он к Рэту.

До этого старый солдат никогда не называл Рэта «сэр».

Он отворил дверь знакомой комнаты, и мальчики вошли. Комната была пуста.

Марко не сказал ни слова, Рэт тоже молчал. Оба стояли неподвижно на вытертом ковре и смотрели на старого солдата. У обоих шевельнулось одновременно одно и то же чувство... чувство, будто земля провалилась под их ногами. Лазарь это заметил и заговорил быстро дрожащим голосом. Он был почти так же сильно взволнован, как они.

- Он оставил меня прислуживать вам... для исполнения ваших приказаний... - начал он.

--Оставил тебя? - спросил Марко.

--Он оставил... нас всех троих с приказанием... ждать,- сказал Лазарь.- Господин уехал.

Рэт почувствовал, как что-то горячее увлажнило его глаза. Он быстро смахнул влагу, чтобы лучше видеть лицо Марко. Из-за отъезда отца его сверкающая живая радость померкла. Он сильно побледнел, а брови сурово сдвинулись. В течение нескольких секунд он молчал, а когда заговорил, Рэт сразу почувствовал, что голос Марко тверд только потому, что он заставляет себя не волноваться.

--Если он уехал,- сказал Марко,- на то была важная причина.

--Это произошло, потому что и сам он получил приказ.Он считал, что вы все поймете,- ответил Лазарь.- Его вызвали так поспешно, что у него хватило времени только написать пару слов. Он оставил их для вас на своем пюпитре.

Марко подошел к пюпитру и распечатал конверт, лежащий на нем. На листке бумаги, с большой поспешностью, было написано несколько слов.