Страница 102 из 121
— Моя жена беременна, — услышал Питер свои слова. — Они ее сюда не допустили бы.
— Конечно нет! Сюда попадают одни зомби!
— Они не...
— Cascaras[41], пустые сосуды, каждый из них! — объявил Тар-тальоне, громогласно пуская ветры в приступе праведного гнева. — Весь этот проект... Nefasto[42]. Нельзя создать процветающее общество, не говоря уже о новой цивилизации, если просто соберете кучу людей, у которых, мать их так, никаких проблем. Scuzi, прости меня, мама, это невозможно. Хотите рая — вам придется строить его на войне, на крови, на зависти и неприкрытой алчности. Строители рая должны быть прожженными эгоистами и психами и так этого желать, чтобы пойти по трупам, они должны быть харизматичны и очаровательны и должны увести у вас жену из-под носа, а потом надрать вас на десять баксов. СШИК полагает, что таким образом они создают команду мечты, ну да, это мечта, сон, и им надо проснуться и понюхать свои мокрые пижамы. СШИК полагает, что может просеять тысячу кандидатов и найти мужчину или женщину, которые сладят со всеми, кто будет работать, не став шилом в заднице, кто не будет раздражаться или впадать в депрессию и не дойдет до невменяемости, погубив весь сучий проект. СШИК ищет тех, кто чувствует себя дома везде, даже у черта на куличках, даже здесь, людей, которым все безразлично, кто не суетится, не потеет, этаких бодрячков, «раз-два — взяли». Кому нужен этот дом, кого волнует, что ваш дом и его окрестности под водой, кому интересно, что ваших соседей поубивали, кому есть дело до того, что дюжина подонков изнасиловала вашу дочь? Ведь все и так в конце концов сдохнут, правильно?
Тартальоне тяжело дышал. Его голосовые связки не годились для таких излияний.
— Вы действительно думаете, что миру конец? — спросил Питер.
— Господи долбаный Иисусе, padre, вы христианин или что? Разве это не самое, блин, главное для вас? Разве конец света — не то, чего вы ожидаете уже тысячи лет?
Питер откинулся назад, позволяя телу погрузиться в гнилую подушку.
— Я не так давно живу.
— Ооооо, это что — оскорбление? Я чую оскорбление? Неужто предо мной разгневанное дитя Божие?
— Пожалуйста... не зовите меня так.
— Вы из безкофеиновых христиан, padre? Диабетическая облатка? Без добавления догматов, низкое содержание вины, минимум Страшного суда, стопроцентное отсутствие второго пришествия, ноль Армагеддона. Разве что распятый еврей в следовых концентрациях. — Голос Тартальоне сочился презрением. — Марти Курцберг — вот он был человек истинно верующий. Молитва перед едой, «Твердыня наша — вечный Бог», никаких тебе херовин про «Кришна тоже мудр», всегда в пиджаке, брюки наглажены, ботиночки блестят. И если поскрести его поглубже, он скажет вам: «Вот они — последние дни».
Питер с трудом проглотил что-то с привкусом желчи. Даже если он сам умирал, он не думал, что мир доживает последние дни. Господь не позволит так просто умереть на планете, которую Он так возлюбил. Он отдал единственного Сына, чтобы ее спасти, в конце концов.
— Я просто стараюсь обходиться с людьми так, как обходился бы с ними Иисус. В этом смысл христианства.
—Ага, просто прекрасно, класс. Molto ammirevole![43] Снял бы шляпу, кабы была. Да ладно, дитя Божие, хлебни со мной, бухло что надо.
Питер кивнул, закрыл глаза. Тартальоне еще бубнил что-то про СШИК, но явно начал выдыхаться.
— Значит... Причина, по которой вы все здесь, миссия СШИК... не... не попытка добыть... не... уф... не поиск новых источников... уф...
Тартальоне выкашлял еще несколько фрагментов легких.
— Все кончено, palomino. Все! У нас есть грузовики, но нет гаражей, capisce[44]. У нас есть корабли, но гаваней нет. У нас еще стоит и сперма есть, но женщина умерла. Очень скоро все женщины умрут. Земле кранты. Мы истощили все шахты, выкопали все ископаемые, мы съели все съедобное. Е finito![45]
— Но здесь, на Оазисе? Что случится здесь?
— Здесь? Вам еще не выдали футболку с надписью «Счастливый пионер»? Мы должны были создать гнездо, оранжерею, место, где вся малина смогла бы начать заново. Вы слышали о Вознесении? Вы — дитя Божье, которое готовится к Вознесению?
Питер снова поднял бокал к губам. Он боролся со сном.
— Да вроде нет, — вздохнул он. — Я думаю, это связано с ложной интерпретацией Писания...
— Вот и проект здешний, — заявил Тартальоне, величественный в своем презрении, — это как бы Вознесение по приказу комитета. Корпоративное Вознесение. Департамент Вознесения. Вас беспокоит состояние мира? Ураган сровнял с землей ваш родной город? Школа ваших детей полна гангстеров и торговцев наркотиками? Ваша маменька только что померла в собственном merda[46] пока медсестры были заняты дележкой морфия? Негде раздобыть бензина для машины и в магазинах на полках дзенская пустота? Выключили свет, и в сортире вода не сливается? Будущее для вас — полная caca? Эй, non dispera![47] Выход есть. Пожалуйте на прекрасный Оазис. Ни преступлений, ни безумия — да ничего плохого, совершенно новый дом — дом на просторе, правда ни оленя, ни антилопы, только сено, только позитив; здесь не услышишь расхолаживающего слова, никто тебя не изнасилует и не заставит предаваться воспоминаниям о Париже весной, зачем внюхиваться в засохшую блевотину[48], так ведь? Оборвите все нити, сотрите все с грифельной доски, забудьте Аушвиц и Аламо[49] и... и гребаных египтян, ради бога, кому они нужны? Кого это волнует? Фокусируйтесь на завтрашнем дне! Вперед и вверх. Пожалуйте на прекрасный Оазис. Все устойчиво, все работает. Все распланировано и готово. И не хватает только вас.
— Но... для кого это? Кто собирается сюда?
— А-а-а! — Тартальоне уже впал в экстаз осмеяния. — Это вопрос на пять миллиардов баксов, не так ли? Кто собирается... Кто же собирается? Muy interesante![50] Нельзя же пустить гадюк в гнездышко? Не допустим психов, паразитов и саботажников. Только милые, хорошо воспитанные люди могут подавать заявки. Однако — внимание! Надо заплатить. Я хочу сказать, время разбрасывать камни, время собирать, так ведь? СШИК не может вкладывать вечно, пришло время получать дивиденды. И кто же их принесет? Бедные лохи, которые пашут в гипермаркетах? Не думаю. СШИК возьмет богатеньких буратин, конечно не засранцев каких-то или примадонн — нет, нет и нет, только милейших особей с ценностями не ниже, чем у соли земли. Мультимиллионеров, уступающих место в автобусе. Магнатов, готовых стирать руками свои футболки, потому что... ну понятно... потому что надо экономить электричество. Так и вижу это. Занимай очередь, заказывай билеты в этот гребаный Вознесенск!
Разум Питера помутился, и, по мере того как он погружался в забвение, в мыслях проплывали чистые коридоры медицинского центра СШИК, хирургическое оборудование, все еще в целлофане, комнаты с желтыми стенами, где громоздились ящики с наклейками «НЕОНАТАЛЬНОЕ».
— Но когда... когда это произойдет?
— Да когда угодно! Никогда! Кому это, на хер, интересно? — заорал Тартальоне. — Как только они построят стадион для бейсбола? Как только они сообразят, как приготовить фисташковое мороженое из ногтей, срезанных с пальцев ног? Как только они вырастят нарцисс? Как только Лос-Анджелес сползет в Тихий океан? Понятия не имею. Вы хотите жить здесь?
Питер вообразил, как он сидит скрестив ноги возле церкви, вокруг толпятся Любители Иисуса, каждый держит сшитые им буклеты Библии, открытые на какой-нибудь притче. День длится бесконечно, все залиты солнцем, Любительница—Пять приносит пищу и предлагает ее новичку в их общине — Би, жене оτζа Пиτера, сидящей рядом с ним.
41
Ракушки (исп.).
42
Злополучный (исп.).
43
Замечательно! (ит.)
44
Понимаешь (ит.).
45
Конец (ит.).
46
Дерьмо (ит.).
47
Не отчаивайтесь (ит.)
48
Ср.: «Как пес возвращается на блевотину свою, так глупый повторяет глупость свою» (Притч. 26: 11).
49
Битва за Аламо — эпизод техасско-мексиканской войны 1836 г., осада мексиканской армией католической миссии Аламо, служившей также крепостью; после осады миссия была взята штурмом, большинство защитников погибли.
50
Интересно (ит.).