Страница 22 из 47
Хотя почти обделался.
Он протянул оружие мне, рукояткой вперед. Когда я ничего не сделал, Стиви подтолкнул его ко мне, и я нерешительно взял его в руку. Он был тяжелее, чем я ожидал. Пальцы дрогнули, прикоснувшись к холодному металлу, но я справился с собой и держался за рукоятку, как будто от этого зависела моя жизнь. С секунду раздумывал над тем, чтобы так же подшутить над Стиви, но быстро отказался от этой идеи.
Он объяснил мне, как им пользоваться: «Прицеливаешься, фиксируешь положение, глубоко вздыхаешь и выдыхаешь, а потом жмешь на курок».
Мне казалось, что я приобщился к тайному обществу.
Стиви повел меня в склад, к припаркованному внутри черному седану. Когда он открыл багажник, на меня уставились две пары широко открытых глаз. Эти мужчины не были здоровяками, но крупнее меня. Стиви вытащил одного. Он хныкал, как девчонка и сопротивлялся изо всех сил, но все было напрасно. Стиви обошел автомобиль и бросил мужчину на пол. После снял оружие с предохранителя и сделал три выстрела прямо в его голову.
Я никак не мог помешать, даже если бы не застыл на месте, ошеломленный происходящим.
— Твоя очередь, — сказал Стиви, послав мне усмешку.
Он снова обошел машину и вытащил другого мужчину, практически бросив его мне под ноги.
Оружие в руке вдруг стало ужасно тяжелым, настолько, что я бы наверняка его упустил, если бы не держал так крепко.
— Сделай это, Девон. Как я тебя учил.
И я сделал. Поднял ствол, изо всех сил держа его потными руками. Снял с предохранителя и зафиксировал положение. Вдохнул. Выдохнул.
Время не замедлилось, Земля не прекратила вращаться. Через секунду все было кончено.
Стиви сделал еще один выстрел в голову. Видимо, чтобы наверняка.
Подошел, хлопнул меня по спине и оставил смотреть на два тела на полу.
Я ожидал, что почувствую ужасную тошноту. Или удовлетворение. Ведь я просто убил человека для пользы чертового дела. Но ничего из этого так и не ощутил. Это меня разочаровало. Наверняка, это означало, что я — плохой человек. Это взволновало меня, потому что, да, я — настоящий Андрэ. И доказательством тому лежащие передо мной два трупа с разможженными головами.
— Я тут немного намусорил, — сказал Стиви по телефону.
***
Пытаюсь отмахнуться от этих давнишних воспоминаний, прохаживаясь между рядами художественного магазина в Кембридже. Я никогда не чувствую себя плохо после того, как кого-то убью. Обычно просто кончаю его и иду дальше, не ощущая ничего особенного.
Я игнорирую охватившее меня чувство удовлетворения, пока беру все подряд принадлежности для рисования: карандаши, краски, графитные стержни для набросков, угольки.
Девушка на кассе посылает мне кокетливую улыбку.
— О, вы — художник? — спрашивает она, хлопая ресницами.
— Нет, моя подруга, — отвечаю автоматически, возвращая ей вежливую улыбку.
— Счастливица.
— Да.
Мое внимание привлекает стенд с терками и точилками, напоминая мне, что их я не взял. Хватаю несколько штук и добавляю к остальному. Озираюсь, чтобы проверить, ничего ли не забыл, но решаю, что этого достаточно.
Я набрал даже больше, чем следовало. Держу пари, Хэйли будет в восторге.
По дороге домой я останавливаюсь, чтобы купить пончики. Нахмурившись, пытаюсь вспомнить, какие она любит. В итоге просто беру две коробки со всем предоставленным ассортиментом.
***
Открываю дверь и вижу Хэйли, которая смотрит на меня с улыбкой. Но, заметив пакет в моей руке, кривит губы и качает головой. Лейтон сидит на кровати, не отрывая пристального взгляда от телевизора, и полностью меня игнорирует. Я роняю пакет на пол, кладу коробки с пончиками на кровать и подхожу к Хэйли. Она поднимается и целует меня в щеку, в ответ на мое дружеское объятие.
Я вижу, как Лейтон закатывает глаза.
— Лейтон, — зову я. Она не реагирует.
— Это заняло больше времени, чем ты обещал, — говорит Хэйли, тыкая меня пальцем в грудь. — Мне надо идти, но завтра я вернусь, чтобы поговорить, — она смотрит на Лейтон и затем снова на меня. — Не рассчитывай увильнуть от разговора.
— Я буду здесь.
— Увидимся завтра, Лейтон. — Та хмыкает, но ничего не говорит.
Хэйли пожимает плечами, посылая мне еще одну улыбку, затем поворачивается и покидает комнату.
Я запираю дверь, после чего беру пакет с художественными принадлежностями и пересекаю комнату. Переворачиваю, и из него со стуком вываливаются карандаши, ломая тишину комнаты. Лейтон смотрит на образовавшуюся горку, хмуря лоб, но на мгновение смягчается, когда переводит взгляд на меня, и я почти прорываюсь сквозь ее отстраненность. По ее глазам невозможно понять, о чем она думает.
Я тянусь к ней, но затем передумываю и вместо этого сажусь в кресло.
— Я могу тебе доверять? — спрашиваю ее, указывая на карандаши.
— И что, по-твоему, я могу сделать? Заколоть тебя карандашом?
Встаю и подхожу к кровати, усаживаясь рядом с ней. Она пытается смотреть куда угодно, только не на меня, поэтому я беру ее за подбородок и заставляю посмотреть мне в глаза.
— Как бы я хотел, чтобы все было по-другому, Лейтон.
— Но это невозможно. Девон, ты обязан делать то, что должен, а я должна защитить себя, как могу, — говорит она, скрещивая руки на груди в защитном жесте.
Ловлю ее взгляд, пытаясь понять насколько она серьезна. Лейтон задерживает дыхание, когда я провожу подушечкой большого пальца по ее поджатой нижней губе. Ее губы слегка приоткрыты, будто приглашают. Я надавливаю и немного просовываю палец, желая ее почувствовать. Мы соприкасаемся лбами, и я держу ее лицо в ладонях, как в чаше.
Целую ее, ожидая, что она поцелует меня в ответ или запустит пальцы в мои волосы и будет тянуть их, пока я не почувствую боль, но ничего из этого она не делает.
— Поцелуй меня, черт возьми, — шепчу я в ее губы.
— Пожалуйста, не трогай меня, — отвечает она. Я отпускаю ее так резко, как будто обжигаюсь. — Ты ко мне очень несправедлив, Девон.
Я встаю и пересекаю комнату, прежде чем сорвусь.
— Мне очень жаль, — говорю я, стоя к ней спиной, и открываю дверь.
Не думаю, что хоть раз в жизни извинялся перед кем-либо. Я оглядываюсь назад на ее угрюмое выражение еще раз и покидаю комнату.
Л ЕЙТОН
Он сожалеет.
Знаю, что ему действительно жаль, но это ничего не меняет. Если я все равно умру, то, по крайней мере, пусть с Девоном все будет хорошо. Если кто-либо узнает о нас двоих... почему подобное не приходило мне в голову раньше?
Я думаю о том, как он потерял всю свою семью. Ему не придется страдать еще больше. Нет, конечно, я не хочу умирать, и не собираюсь прекращать бороться, смирившись со своей участью. Если получу шанс убежать, я, безусловно, им воспользуюсь. Если бы только был способ спастись нам двоим, но я его просто не вижу.
О, Боже, я даже не могу вообразить на что это, каково это — когда весь твой мир разрушен в мгновение ока.
Я разглядываю новенькие художественные принадлежности, разбросанные на кровати, потирая затылок. Хэйли права. Хоть она и сука, но права. Девон очень преданный, почти не совершает ошибок, и если он решит поставить все на кон ради меня, то я даже не могу вообразить результат.
Мне ничего не остается, кроме как признать поражение, но у него есть шанс. Я не могу так с ним поступить.
Что же произошло много лет назад? Почему отец это сделал? Силюсь что-либо вспомнить, но тогда я была ребенком. И не помню ничего значительного.
Возможно, мне лучше остаться в блаженном неведении. Я почти хочу умолять Девона сохранить им жизни, хотя и понимаю, почему он должен это сделать. Но это — мой мир.
Не то, чтобы это что-то значило. Ведь я тоже уйду.
Я вожу пальцами по уголькам. Знаю, что должна предупредить обо всем отца и других. Они — мои кровные родственники. Не смотря на то, что не зарабатывают на жизнь садоводством.