Страница 72 из 93
— Заслуги ваши, Петр Петрович, еще перед отцом нашим Петром Великим памятны и нами чтимы. А посему прошу быть при армии нашей по-прежнему. — Елизавета ласкова была со старым солдатом. По делам батальным распорядилась, Лестоком да Шетарди внушаема:
— В войне со Швецией объявить пока перемирие — до весны, на время коронации, а там и видно будет.
Из плена отпустили капитана Дидрона, взятого под Вильманстрандом, и отправили его к Левенгаупту с поручением объявить, что Ея Величество охотно пойдет на примирение со шведами.
Затем арестованных судили быстро, не вдаваясь особливо в суть обвинений, а руководствуясь более обидами цесаревны. Остерману припомнили, как он мешал встрече с посольством персидским, руки Цесаревны добивавшемся. Оно ей и не надобно было, но все же. Приплели еще сюда и то, что он, якобы, уничтожил завещание Екатерины I подлинное и способствовал интригами своими избрание Императрицей Анны Иоанновны. Левенвольде обвинили в том, что, церемонимейстером будучи, обошел вниманием Цесаревну за столом царским.
Даже опального Миниха призвали к ответу. Фельдмаршалу объявили, что, смещая временщика Бирона, он, дескать, ввел в заблуждение солдат своих, обещав на престол возвести Елизавету, а отдал его Анне Леопольдовне.
Приговор был суров: Миниха и Остермана к четвертованию осудили, Головкина, Левенвольде и Менгдена — к отсечению головы. Правда, всем жизнь даровали и на ссылку заменили. Вступая на престол Российский, Елизавета Петровна дала обет никого не осуждать к смертной казни. Отдадим должное Императрице — она его выполнила!
Нрав русский известен — коли от иностранцев избавляться решили, то всех под один гребень. Несколько дней бушевала чернь в Петербурге, пока патрули солдатские, жесткой рукой Ласси поставленные, не прекратили бесчинств неоправданных. Сложнее было с гренадерами Преображенскими. Рота гвардейская, на престол Елизавету внесшая, отныне называлась лейб-компания[30]. Рядовые получили дворянство и чин поручика, капралы — майора, унтер-офицеры — подполковников, да полковников армии. Сама Елизавета возложила на себя капитанский чин, фаворитам своим Разумовскому, Воронцову и братьям Шуваловым были пожалованы чины поручиков и подпоручиков, что в армии равнялось генеральским званиям.
Вынырнул вдруг и Принц Людвиг Гессен-Гомбургский. Еще один из женихов бывших Елизаветы. Когда-то Петр Великий имел намерение женить его на своей дочери. Смерть Императора остановила сей брак, а после о нем и не вспоминали. Про него говорили, что не имел ни образования, ни манер хороших, умом не отличался, трусоват, зато сварлив и жесток. Обладал способностями на всякие низости и благодаря этому продвигался вперед по службе. Миних вышиб его с треском из армии во время турецкой войны, но пострадавший от опального фельдмаршала получил в начале шведской кампании начальство над корпусом, стоявшим у Красной Горки. Ибо все были уверены, что делать ему ничего не придется. Елизавета, на престол вступив, видимо, вспомнила его сватовство и обиды от Миниха, пожаловала сгоряча ему чин штабс-капитана лейб-компании и генерал-фельдмаршала по армии. Но скоро был оценен по «достоинству». При дворе над ним насмехались в открытую и называли фельдмаршалом комедиантов. Долго он в России не задержался. Сбежал в свой Гомбург.
Хуже обстояло дело с гвардейцами из лейб-компании. Рота творила бесчинства всевозможные. Вчерашние солдаты, а ныне господа поручики новоиспеченные, шлялись по самым грязным кабакам столицы, напивались, дрались, валялись в грязи на улицах. Вламывались в любой дом, требуя денег и забирая все, что им могло приглянуться. В манифесте своем Елизавета Петровна обещала, что освободит всю русскую нацию от притеснения ее иностранцами. Она сдержала слово, но господа лейб-компании сочли это недостаточным. Похмельем тяжким мучаясь, сочинили они как-то прошение, где просили слезно изгнать, а лучше убить всех иноземцев на русской службе. Елизавета, не смея согласиться на столь ужасное действо, старалась утихомирить разбушевавшихся, объявив о своем особом покровительстве всем иноземцам. На время это остудило самые горячие головы, но, повторюсь, лишь на время.
Честно говоря, яму своим наследникам вырыла и падение подготовила Императрица покойная — Анна Иоанновна. Это с ее руки легкой (хотя выражение сие не очень-то соответствовало мощной длани Самодержице Всея Руси) строиться начали слободы полковые, это она ввела оседлость для полков гвардейских, приказав определить им в Петербурге квартиры постоянные.
«Вместо казармов строить полковые слободы, дабы солдаты с вещей выгодой с женами своими жить, а дети их сбережены и при полковых школах обучены и воспитаны быть могли. Оные же слободы построить на тех местах, где казармам быть назначено, а именно Преображенскому полку позади Литейного двора, Семеновскому позади Фонтанки за обывательскими дворами, Измайловскому позади Калинкиной деревни, или где по усмотрению удобнее будет».
Так прописано было в указе Царском от 1739 года, декабря 12-го дня. А по весне и работы начались под присмотром самого графа Миниха по плану, представленному капитан-поручиком от бомбардиров фон Зиггеймом.
Для каждой роты строилось по двадцать изб-связей на фундаментах каменных. Посреди такой избы были сени просторные, а по сторонам — светлицы солдатские. Подле связи двор имелся и огород, а рота каждая еще и плац имела для экзерций строевых.
В слободах, помимо военных, жили семьи солдатские и офицерские, крепостные, кто имел таковых, даже турки пленные, из походов Миниховых приведенные. Много жило родственников всяких да земляков, что наезжали в столицу по делам своим провинциальным. Жители слободы полковой хозяйство имели свое, птицу домашнюю, скот разный. Оттого прирастали избы-связи заборами, амбарами, чуланами да сараями. Торговлей промышляли нижние чины гвардейские — скупали молоко да мясо, хлеб да крупы у жителей деревень ближайших, в городе перепродавали. Запрещалось сие, но разница в ценах была столь соблазнительна, что пускались гвардейцы во все тяжкие.
Слободское обустройство, в отличие от казарменного, не лучшим образом влияло на дисциплину и порядок воинский, на подготовку боевую. Солдат гвардейский, хозяйством обросший, детишками да родственниками окруженный, коммерцией промышляющий, и забывать стал со временем суть службы военной. Только от войны турецкой избавились, а Бог миловал гвардию участием малым в сем походе, так нате ж, шведская война началась. Вот и случаются перевороты дворцовые…
Елизавета Петровна любила навещать расположение полков гвардейских, выказывая внимание особое любезным ея сердцу преображенцам. «1741 года декабря 7 дня Ея Императорское Величество, будучи в новопостроенных лейб-гвардии Преображенского полка солдатских слободах, соизволила Высочайше указать на том месте, где Гренадерской роты была съезжая изба, построить каменную церковь во имя Спаса Преображения Господня и Св. Сергия Радонежского Чудотворца».
И хотя Императрица не была сторонницей полковых слобод по приведенным выше соображениям, но узнав, что казне оные обошлись уже в полмиллиона золотых рублей, махнула рукой и приказала достраивать. Избы гренадерской же роты были снесены, поскольку сама рота стала теперь лейб-компанией, а на месте их Пьетро-Антонио Трезини стал возводить апробованную Высочайше церковь.
В шведском лагере радость, привезенная отпущенным из плена капитаном Дидроном, сменилась унынием. Вступив на престол, Елизавета дала обещание вступить в мирные переговоры, но более слов ничего не последовало. Стокгольм требовал решительных мер. Уже 7-го декабря Король писал Левенгаупту рукой Карла Гилленброка:
«Царица, кажется, хочет успокоить нас обещаниями, пока новое правительство утвердится в своей власти. Чрез что благоприятные для нас конъюнктуры (обстоятельства) могут быть уничтожены. Или она, быть может, не захочет начать своего царствования уступкой некоторых из завоеванных ея отцом провинций, чрез что могла бы навлечь на себя ненависть народа. А потому вам следует продолжать свой марш мимо Выборга и идти к Петербургу».
30
Компания — рота по-немецки.