Страница 129 из 215
— Граф, — спокойно и грустно сказал король, — разговор о прогулке в Азию не более как шутка. Я отлично знаю географию. Что же касается Мазепы, то я бы назвал его не жалким стариком, а стариком добрым. Он искренне желает нам помочь. Предоставил к нашим услугам часть своей казны. Не его вина, что его подданные по трусости не пошли вслед за ним.
— По трусости ли? — пробурчал Пипер. — Куда девается их трусость, когда они угоняют наших лошадей, утаскивают пушки, убивают солдат и крадут генералов?
— Но тем не менее в конечном итоге мы их всегда обращаем в бегство.
— А если это не бегство, а тактика?
— Какая тактика? Во всех случаях показывать неприятелю спину?
— Тактика внезапных набегов и изматывания противника. Кроме того, будьте справедливы, ваше величество, русские за последние годы очень укрепили армию. Их действия в Польше и под Лесной наводят на грустные и тревожные раздумья.
— Там не было меня.
— Слов кет, ваше величество, вы — выдающийся полководец.
— Я солдат! — резко сказал король. — Я — первый солдат своей собственной армии. Я вел и веду себя так, чтобы каждый мог брать с меня пример и на походе и в бою. Кроме того, я король. И обязан думать о благе своей страны.
— Об этом мы все вас и просим! — воскликнул Пипер. — Надо возвращаться, отбить у русских все наши прибалтийские владения.
— Поздно! — сказал Карл. — Нам преградили дорогу к отступлению казаки Скоропадского. Они растащат по частям нашу армию еще до того, как мы доберемся до Минска. Но предположим, отход будет удачным. Что же дальше? Начинать все снова?.. Отойдемте в сторонку от моей палатки, граф, хочу сказать вам несколько откровенных слов. Вы самый осторожный и дальновидный из моих советников. Вы должны многое понимать. Как вы думаете, почему я, воин и никак не трус, так долго тянул с этим злосчастным походом на Россию?
— Вы, видимо, считали, что поначалу надо разгромить саксонцев и навести порядок в Польше.
— Чепуха! — сказал Карл. — С саксонцами можно было расправиться и позднее, в одну из свободных минут. Что касается Польши, то в ней издавна царит беспорядок. Опасность для нас представляла, представляет и будет представлять только Москва, которую я не понимаю и откровенно боюсь. Да, я боюсь ее. И не только я. Ее боятся многие. Россия маловразумительная страна. Царь Петр, который решил пригласить на службу иностранцев, строит на реках какой-то флот и, говорят, открывает заводы, может стать очень опасным. Я не так наивен, как это кажется, граф Пипер. Мне просто удобней таким казаться. Это позволяет, не выдавая себя, получше присмотреться к окружающим. Кроме того, мне нужны бравые генералы, а они могут быть только у бравого короля.
— Вы не перестаете меня удивлять, ваше величество! — прошептал Пипер. — И весь мир тоже.
— Хочу верить, что у меня достанет сил удивить его еще раз.
— Что же нас всех ждет?
— Смерть или не очень почетный мир. Сейчас я отклонил предложение царя Петра о перемирии не только потому, что он хочет оставить за собой отвоеванные области. Боюсь, что их так или иначе придется отдать…
— Что вы говорите, ваше величество! Я не ослышался?
— Нет, граф, вы не ослышались. Хватит притворства. Забудем на минуту о ролях, которые каждый из нас вынужден играть. Что я получил в наследство? Державу с великолепной армией, но почти пустой казной; благополучие и будущее во многом зависело от того, удастся ли удержать отобранные когдато у русских территории, законность захватов которых — во второй раз повторяю вам это — русские никогда не признавали. Что оставалось мне? Воевать. Запугивать их разделом России. А сейчас мне надо взять эту мелкую крепость, выиграть у царя хотя бы одну большую баталию, а затем уже пойти на новый мир. Мы снимем свои угрозы взять и разорить Москву, а они отказываются от Лифляндии и Эстляндии и прекращают строить крепости на Неве.
— Мрачная перспектива, ваше величество. Выходит, все жертвы были ни к чему.
— Как это ни к чему? Мы боремся за право выжить в качестве влиятельной державы. К тому же на моей стороне еще одно преимущество. Царь Петр меня боится, что совершенно очевидно. По сей день не может забыть разгром под Нарвой. Надо пользоваться моментом. И потому мы сейчас дадим приказ к штурму крепости. Возьмите свою подзорную трубу. Понаблюдайте. Не ленитесь.
Пипер повиновался. Идиллический пейзаж: небольшой городок на возвышенности, окруженный двойным валом и вырытыми шанцами. Напротив недостроенного монастыря уже были сооружены шведские апроши
[28]
. Между монастырем и городом протекала небольшая и, видимо, не очень глубокая река. По ту сторону реки русские уже начали рыть окопы. Трудно было сказать, подвел ли фельдмаршал Шереметев сюда все свои силы или же только авангард, но Карл весьма мудро распорядился сделать окопы на другом берегу реки, чтобы не позволить русским подбросить в крепость подкрепления.
Пипер безучастно разглядывал полтавские валы, а сам вспоминал беседу между королем и генерал-квартирмейстером Гилленкроком, свидетелем которой ему довелось быть месяц назад.
«Вы должны приготовить все для нападения на Полтаву», — распорядился тогда король.
«Намерены ли ваше величество осаждать город?» — уточнил Гилленкрок.
«Да, и вы должны руководить осадой и сказать нам, в какой день мы возьмем крепость. Ведь так делал Вобан
[29]
во Франции, а вы — наш маленький Вобан».
«Как бы велик ни был Вобан, он имел бы сомнения, видя недостаток во всем, что нужно для такой осады».
«У нас достаточно сил, чтобы взять такую жалкую крепость, как Полтава?»
«Хотя крепость и мала, ваше величество, но гарнизон ее упорен. Там четыре тысячи человек, не считая казаков».
«Когда русские увидят серьезность наших намерений, они сдадутся при первом же выстреле, — упрямствовал король. — Для осадных работ я думаю употребить запорожцев Мазепы».
«Но запорожцы никогда такими вещами не занимались. Кроме того, у нас совсем нет пушек. Я не понимаю, каким образом будет взят город, если нам не выпадет необычайное счастье».
«Да, вот именно: мы должны совершить то, что необыкновенно, — заявил король. — От этого мы получим честь и славу».
Но необыкновенное счастье не приходило. Первая шведская атака на крепость была отбита с большим уроном для осаждающих. Не принес победы и настоящий штурм, последовавший через два дня после атаки. Тогда сам король провел рекогносцировку полтавских укреплений и пришел к выводу, что валы низки, укрепления не так хороши и основательны, чтобы обеспечить безопасность гарнизона. Однако следовавшие один за другим штурмы, как ни странно, заканчивались полным провалом. Более того, полтавский комендант Келин, которого Карл поклялся повесить, как только он попадет в руки шведов, провел несколько удачных вылазок, захватил пленных, разрушил апроши, которые начали возводить шведы вблизи полтавских палисадов. А напротив Полтавы, за рекой, царь Петр и фельдмаршал Шереметев всё стягивали и стягивали в кулак главные силы русской армии. Это не предвещало шведам ничего хорошего. И теперь Пипер понимал, что и Карл это знает и видит, а личина легкомысленного баловня судьбы понадобилась ему для поддержания собственного духа и духа солдат. Этот узкоплечий, сутулый человек с узким лицом, на котором как-то неожиданно вырастал большой хищный нос, был не только талантливым воителем, но и хорошим актером.
— Вы о чем-то задумались, граф?
— Да, на минуту ушел в свои мысли.
— Эта минута растянулась на полчаса, — без улыбки произнес Карл. — Русские успели отбить наш очередной штурм. Я решил было, что вы уснули.
— А дальше? — спросил Пипер. — Что будет дальше?
— Новый штурм, — отрезал король. — Будем пришпоривать коня. Вперед, не оглядываясь! Я приказал повторить атаку.
Пипер видел в подзорную трубу, как по апрошам побежали к крепости крошечные фигурки. Странно было понимать, что на самом деле это были живые люди из плоти и крови, чьи-то сыновья и отцы, чьи-то мужья или женихи. С полтавских валов ударили пушки, началась ружейная стрельба. Поле быстро заволакивало густым серо-белым дымом. И все же можно было разглядеть, что в тех местах оловянные солдатики, одетые в шведские мундиры, взобрались на вал. Несколько из них были сброшены вниз. Другие совершали странные судорожные движения. На самом деле это они кололи штыками или, приложив приклад к плечу, целились в неприятелей.