Страница 49 из 99
Ах, да. Палка. Я забыла сказать, что все это время с вами древко копья весом чуть ли не в стоун.
Из десятки, проходившей полосу, за отведенное время до финиша не дошел никто. И вообще ни один до финиша не добрался.
Старый сержант, обматерив парней, отправил их к лекарю. Могу поспорить, не раньше, чем через месяц, все они окажутся либо на окраинах Леса, либо на прибрежных островах Рассветного океана – там одно за другим вспыхивали восстания. Неудивительно, если в гарнизонах такие увальни.
Я облизнула сухие, покрывшиеся корочками, губы. С завистью посмотрела на сержанта, с хлюпаньем опустошавшего фляжку. На зубах хрустел песок.
Полосу прошла вторая десятка, третья, пятая. Вкусно запахло жарким из солдатской столовой. Про меня забыли, что ли? Хорошо хоть солнце повернулось и больше не выжигает глаза.
Из-за казарм вышел оруженосец, воровато огляделся по сторонам, и, помявшись, подошел ближе. Тот самый полукровка, говорящий на языке Роха.
- Госпожа, я подумал…
Я красноречиво подняла бровь. Думать умеешь?
- Может, вы хотите пить?
Язвительное выражение моментально сползло с лица. Рефлекторно дернув кадыком, я кивнула.
Мальчишка засуетился, отвинчивая крышку фляги.
- Я не знал, какой чиар вы любите, с медом или без, и налил земляничной воды.
То есть, он еще и кухню ограбил. Не припомню, чтобы оруженосцам землянику давали.
- Я фляжку мыл, честное слово…
Угукнув, я жадно присосалась к горлышку. О боги, это блаженство! Оруженосец придерживал дно, помогая мне пить. Капли воды сбегали по губам, по шее, мочили воротник рубашки, но Светлые, как же вкусно!
- Меня Алан зовут, - шаркнул оруженосец. – Просто Алан, - помедлив, добавил он.
Непризнанный бастард, значит. Бывает.
- Трудно, наверное, целый день вот так, без движения?
- Мне нельзя разговаривать, - прошелестела я.
- Простите… - Алан покраснел. – Извините, я не знал.
- Спасибо за воду.
Сидеть стало гораздо веселее. А увидев Алана с букетиком ромашек, я едва сдержала смех. Забавный он. Высокий, костистый, как килька. Волосы темно-русые, с белесыми прядями, острижены у плеч, глаза иссиня-зеленые. Кем бы ни был его отец, у него сильная кровь. Одежда потрепанная, видно, что с чужого плеча, но аккуратно заштопанная и чистая.
Алан положил цветы передо мной, поклонился, не поднимая глаз, и независимо удалился. Скрылся за углом и побежал – я услышала топот. И все-таки захихикала.
Зато потом стало не до смеха – когда пришел Тим, решив, что ночью мне во дворе делать нечего. Ноги не просто затекли – одеревенели, и, вскрикнув, я повисла на брате. Крякнув, Тим подхватил меня под мышки, снова посадил, и принялся растирать лодыжки, стопы.
- Сейчас пройдет, потерпи. …Лучше?
- Да…
- Старушка древняя моя, - сверкнул зубами брат, когда я, держась за поясницу, похромала за ним.
- Да ну тебя…
Про оставленные на плацу ромашки я вспомнила утром, когда меня растолкал Тим, и, помахивая найденным у дверей букетом еще влажных от росы цветов, потребовал объяснений.
25
Замок спал.
Обезлюдившие коридоры заливал мертвенный лунный свет, по стенам скользила причудливая вязь облачных теней. Тихо поскрипывают половицы, гуляют сквозняки, кто-то скребется в стене – не то мышь, не то замурованный когда-то скелет. Половина третьего, час шабашей, шильд, призраков.
Я тихо кралась вдоль стены, пробираясь в библиотеку. Ухнула сова где-то под крышей, за окном заплясали летучие мыши. Этажом ниже раздавались удары. Бом-м… Бом-м…Дребезжание, будто кто-то выбил дробь по щиту, лязг и скрежет металла о металл. Перегнувшись через лестничные перила, я разглядела отблески фиолетового сияния – никак, Старый Хозяин, буянит. Его я не боялась, но и привлекать внимание призрака не хотелось. Он хоть и безобидный, но привяжется – не избавишься, будет таскаться за мной до самого рассвета. Прости-прощай, конспирация.
Дождавшись, пока фиолетовое мерцание исчезнет в темноте, я оседлала перила и съехала вниз, минуя опасное место. Это гораздо быстрее, чем спускаться на сорок ступеней. Камни пола неприятно холодили босые ноги, и я, поднявшись на цыпочки, ускорила шаг, почти побежала, время от времени замирая и прислушиваясь - вдруг, у кого-то бессонница.
Ночью библиотека выглядела как пристанище некроманта. Портьеры наглухо закрывают окна, и передвигаться можно только на ощупь. Так же ощупью я нашла подсвечник и заменила одну из свечей принесенным огарком. Когда буду уходить, заберу его с собой.
Важные документы Тимар хранил в потайном ящике стола. Чтобы узнать и запомнить комбинацию, открывающую его, мне потребовался не один день, а чтобы научиться отпирать – не одна ночь. Письма графа были разложены в хронологическом порядке, нужное мне - в середине пачки. Убирая верхние бумаги, я подумала, что будет, когда подшивка перестанет помещаться в столе. Неужели, ее уничтожат? Вместе с печатью вызова?
Я потерла левый нижний угол письма, чувствуя, как руку начинает покалывать.
- Здравствуйте, Ваше Сиятельство, - прокашлялась я. – Простите, если разбудила…
Йарра не ответил, хотя лист стал теплым, сигнализируя, что связь налажена.
- Вы спите, да? Хотя, если вы на островах, то там уже утро… В любом, случае, извините, если помешала. Вы разрешили звать вас, в случае надобности, и вот… - запинаясь, я пыталась подобрать слова. Дура, надо было написать, хотя бы. – Понимаете, у меня ничего не выходит с Рохом. Я могу ловить момент равновесия во всаднике, но Учитель все равно недоволен. Едва начинает получаться, как он останавливает меня и требует видеть воду, уйти к точке покоя, а я не могу. Не понимаю, как. Вообще не понимаю, что это значит, чего он добивается. Я перерыла всю библиотеку, но в ней почти ничего нет об искусниках. Вот…