Страница 31 из 99
Тимар был сибаритом. В редкие минуты отдыха я точно знала, где его можно было найти – обычно, он полулежал в большом кресле в дальнем отсеке библиотеки. Ноги перекинуты через подлокотник, за спиной диванная подушка, в руке – книга или свиток. Рядом – кувшин с игристой сангрией. Стройный, изящный, длинные рыжие с соломенными прядями волосы заплетены в затейливую косу, белая рубашка в полумраке выглядит нарисованной, и сам он, салютуя мне кубком и декламируя стихи на рау, казался ненастоящим, эдакой живой картиной. Вдвойне странным было то, что при должности управляющего и более чем смазливой внешности, у него не было постоянной женщины. А когда я спросила, почему – получила подзатыльник.
- Не твоего ума дело.
Ну не моего, так не моего, подумаешь! И не больно-то интересно было! О нем же, дураке, переживала – видела ведь, как брезгливо он морщится при виде служанок, трущихся рядом. Та же Эли его раздражала до невозможности.
- Двух слов связать не может, а туда же!
- А разве обязательно с ней разговаривать? – хмыкнула я. – В постели это только мешает.
- Ребенок! – вытаращился Тим. – Ты где такого понахваталась?!
- Э-э… На конюшне слышала…
- На конюшню без меня – ни ногой!
…и не скажешь ведь, что в книжке вычитала. А то начнет не только одежду, но и литературу для меня сортировать. Или еще больше загрузит математикой, глаза бы мои эти дроби и проценты не видели…
Делила и умножала я уже твердо, двузначные числа так даже в уме. Сложение-вычитание тем более проблем не доставляли. Ошибок в словах почти не делала, чему способствовали заглатываемые без всякой меры книги. Дочитав «Легенды Льетта», я потратила свой законный выходной, зарывшись в библиотеке. Сказок было мало, а вот романов, любимых Галией, много. Теперь я читала параллельно две книги – какую-нибудь «Волоокую розу» по ночам, и «Жизнеописание Ойреха, мага» демонстративно перед Тимаром. И все это не считая учебников по истории, географии и рекомендованных братом томов биографий, за каждый прочтенный из которых мне полагался выходной от тренировок.
Плавать я так и не научилась. Страх перед глубиной сидел где-то глубоко внутри, и каждый раз, когда я входила в реку, что-то сжималось в желудке. Горячую же воду просто обожала, могла часами нырять в пушистой пене, устраивая локальные штормы и цунами в отдельно взятой чугунной ванне.
Зато лошадей, даже самых крупных и необъезженных, совсем не боялась, легко находя с ними общий язык. Главный конюх считал это талантом, Тимар больше часа читал мне нотации, увидев, что я ношусь по леваде охлюпкой на жеребце, намедни привезенном из Оазисов и уже успевшим покалечить троих работников, а я и Сибилл знали, что все дело во флере.
Кони, собаки, даже медведи, которых время от времени отлавливали на границе Леса и отправляли князю для псовой охоты – все они просто дурели, стоило мне освободить флер. Нет, браслета, я, конечно, не снимала – случая с Джайром мне хватило, а высокие отношения, поцелуи рук при луне и серенады под окном, о которых я читала в романах, были всего лишь сказкой, наравне с драконами. Где-то, когда-то, может, подобное и существовало, но явно не рядом со мной, и в присутствии мужчин, парней, даже сверстников, я сжималась, стараясь стать невидимкой. Зато увидев белоснежного коня, подарок Йарры Галии, я застыла соляным столбом. А чудное видение, кося безумными глазами, разбросало конюхов и попыталось скрыться в уже схлопывавшемся транспортном портале. Не получилось. И тогда жеребец стал искать виноватых – конюхи едва успели прокатиться под жердями ограды, причем у одного из них пузырилась на губах кровь от проткнутого сломанным ребром легкого. Галия, хотевшая скормить коню морковку, чуть не осталась без пальцев.
- Глупая скотина!
- Госпожа, позвольте ему освоиться, он же еще час назад был совсем в другом месте… - кланялся сопровождающий коня пустынник.
Галия метнула на слугу раздраженный взгляд и ушла, подобрав подол непригодившейся амазонки, а я все стояла, обнимая жердь ограды. Если бы конь не был таким дорогим, красотка, даже не моргнув глазом начала бы его ломать, а так… Пороть животное стоимостью в небольшой городок – глупо, в конце концов, в хозяйстве есть маг-менталист.
Сибилл не торопился, конь так же истерично ржал, не понимая, где он, как здесь оказался, и видя врага в каждом пытавшемся приблизиться человеке. Конюхи приготовили лассо, но не лезли, дожидаясь прямого приказа, и переговаривались, планируя, как лучше обездвижить жеребца. Коня было жалко. Я только представила, как это гордое животное будет лежать в стылой грязи, дожидаясь мага, и горло сжало, казалось, давно забытое удушье. Вспомнила себя - беспомощную, беззащитную перед тычками и пинками на княжеской кухне.
- Успокойся, милый! Все будет хорошо! - шептала я коню. - Тебя никто не обидит, честное слово!
Краем глаза я заметила какой-то странный отблеск. Покосилась на нагревшийся браслет – ничего. Отвернулась – и снова неяркое свечение, даже нет, марево, как от очага в залитой солнцем комнате.
Сначала ко мне слетел голубь. Толстый, наглый похожий на курицу сизарь загулил, усаживаясь мне на плечо.
- Хэй! Брысь, - столкнула я птицу.
Голубь спорхнул, сделал круг и снова вернулся. Зачирикали под ногами воробьи, забыв об измочаленной хлебной корке. Каркнул ворон, попытавшийся угнездиться у меня на голове.
- Кыш! Кыш отсюда!
Конюхи отвлеклись от коня, засмеялись, показывая на меня пальцем. Я размахивала руками, как ветряная мельница, а птицы все прибывали. Клесты, синицы, галки… И откуда их столько?! Придерживая шапку, я побежала к замку. Оббегать леваду было долго, и, убедившись, что жеребец пустынников роет копытом землю в другом конце огражденной территории, решила срезать. Птицы черной стаей кружились над головой, оглушая криками.