Страница 87 из 170
Более того, флотская спецслужба собирала разведывательную информацию о состоянии морских и сухопутных сил Советской России в интересах англичан и белогвардейцев. В связи с делом Морской регистрационной службы подозрение пало и на начальника МГШ адмирала Е. Беренса[858].
Члены организации «OK», и в частности капитан 1 ранга П. Вилькен, приняли самое активное участие в подготовке восстания в Петрограде и Кронштадте в 1921 г., стараясь приурочить его ко времени, когда ледовая обстановка позволит использовать как ударную силу боевые корабли, стоящие у пирсов крепости и на Неве. Внезапно вспыхнувший мятеж Кронштадтского гарнизона нарушил планы «OK» и других белогвардейских организаций. Однако упускать инициативу они не хотели, направив в крепость из Финляндии группу эмигрантов, среди которых не последнюю роль играл упомянутый ранее капитан 1 ранга П. Вилькен. Степень его участия отражена в статье правительственной газеты «Известия», подготовленной на основе допросов мятежников. «При первых выстрелах в Кронштадт явился барон Вилькен, — написано в статье, — и предложил вооруженную силу в количестве до 800 человек, состоящую из царских офицеров»[859].
Уже после ликвидации мятежа П. Вилькен пытался использовать бежавших в Финляндию «кронштадтцев» в подготовке новой попытки восстания в Петрограде и организовал переброску нескольких групп на советскую территорию.
В отчете ВЧК за май — июнь 1921 г. говорилось о раскрытии «Объединенной организации кронморяков», которая состояла из присланных П. Вилькеном участников мятежа[860].
В 1921 г. в Петроград нелегально прибыл капитан 2 ранга Л. Сахаров, уже несколько лет работавший в организации «OK», причем непосредственно в ее Лондонском центре. Он имел задачу проинспектировать состояние подпольных структур «OK» в городе после раскрытия Петроградской боевой организации[861].
Л. Сахаров доложил по возвращении, что сеть «OK» в городе и на Балтийском флоте не пострадала, но ее пришлось временно законспирировать. «Необходима еще более строгая конспирация», — констатировал ревизор[862].
В письме П. Вилькена в Лондон, в центр «OK», мы находим также информацию о нелегальном переходе советско-финской границы сотрудником «OK» — старшим лейтенантом Федоровым (псевдоним «Ферин»). Он подпольно работал в Москве и Петрограде с 1920 г. и поддерживал связь с организацией морских офицеров Балтфлота[863].
Глава «OK» старший лейтенант А. Абаза запросил у Совета русских послов 90 тысяч фунтов стерлингов для продолжения активной деятельности разведорганизации, и в частности на усиление подпольного центра в Петрограде. Однако «держатели» царских финансовых средств за границей отказали ему, что привело к сворачиванию всех проектов «OK» к концу 1921 г.[864].
И тем не менее А. Абаза намечал сохранить линии связи с Советской Россией и даже предполагал завербовать адмирала Е. Беренса, состоявшего для особых поручений при РВСР и выезжавшего по поручениям Л. Троцкого в заграничные командировки[865].
В фондах Государственного архива РФ нам удалось обнаружить подтверждение факта переговоров А. Абазы с адмиралом, однако их результат неизвестен[866].
Зато совершенно определенно можно говорить о вербовке чекистами в конце 1921 г. одного из сотрудников «OK» в Париже или Берлине. Он обрисовал полную картину деятельности организации за границей и назвал всех ее членов из числа офицеров царского флота. К огорчению оперативных работников ВЧК, агент не имел доступа к точным данным о связях «OK» с моряками, продолжавшими службу на Балтийском и Черноморском флотах, но подтвердил, что они имеются и что связь организована через Ригу, Ревель и Гельсингфорс[867].
Приведенные выше факты свидетельствуют о том, что ВЧК имела сведения о наличии контактеров организации «OK» среди бывших офицеров флота и не могла допустить повторения в том или ином варианте кронштадтских событий на кораблях и в береговых частях Балтийского флота. Иначе говоря, Кронштадтский мятеж, участие в нем корабельных и штабных офицеров, а также разведывательно-подрывная деятельность организации «OK», тесная связь ее с англичанами вынуждали чекистов принимать упреждающие меры. А отсутствие детальной, персонифицированной информации приводило к массовым операциям.
Еще в ходе подавления Кронштадтского мятежа Ф. Дзержинский отдал распоряжение своему заместителю — начальнику Особого отдела ВЧК В. Менжинскому — инициировать созыв военно-морского совещания для организации высылки из Питера в Одессу и Мариуполь тысяч моряков и принятия мер по их обезвреживанию[868].
В число высланных вошло и много бывших офицеров.
Симптомы подготовки восстания наблюдались и в морских частях на севере страны, где на службе находились бывшие белые офицеры, активно контактировавшие с английскими интервентами, участвовавшие в 1918 г. в антибольшевистском перевороте. Тогда все вооруженные силы Северной области возглавил капитан 1 ранга Г. Чаплин, который позднее был награжден англичанами орденом «За выдающиеся заслуги»[869].
Чтобы не допустить второго Кронштадта, 8 апреля 1921 г. Особый отдел Охраны северных границ приступил к изъятию всех бывших белых флотских офицеров. Планировалось всех изъятых направить в Москву для фильтрации и решения их дальнейшей судьбы. Информируя об этом председателя ВЧК, начальник Особого отдела (он же и председатель Архангельской губернской ЧК) З. Кацнельсон предупреждал своего руководителя о неизбежном конфликте с начальником Морских сил Республики, т. к. практически все корабли оставались без командного состава[870].
Военное ведомство, как и предполагалось, не согласилось со столь радикальными мерами. Заместитель председателя РВСР Э. Склянский поручил политическому управлению Беломорья принять участие в операции чекистов, однако направлять в Москву лишь тех офицеров, политическая благонадежность которых вызывает сомнение[871].
Тогда Ф. Дзержинский приказал Особому отделу Охраны северных границ ограничиться только бывшими белыми офицерами, но при этом незамедлительно привести в исполнение приговоры в отношении ранее осужденных за контрреволюционную деятельность[872].
В течение лета 1921 г. работа по морским офицерам набирала обороты. Президиум ВЧК постоянно напоминал местным аппаратам о существующей опасности и отчитывал за медлительность в принятии мер. Помощник начальника Особого отдела ВЧК А. Артузов ориентировал своих коллег в Петрограде, что из-за границы поступает информация о возможном выступлении подпольных антибольшевистских групп. Он требовал «срочно подтянуть и проверить работоспособность петроградских чекистских организаций, усилить их работниками»[873].
Ставилась также задача усилить работу по бывшим офицерам в Кронштадте. Через несколько дней (13 августа) уже заместитель председателя ВЧК И. Уншлихт включился в переписку. Он телеграфировал полномочному представителю ВЧК в Петрограде В. Панкратову. «Президиум ВЧК, — указывалось в документе, — предлагает принять экстренные и решительные меры предупреждения матросских выступлений в Петрограде и Кронштадте и констатирует, что эти меры до сего времени не приняты… несмотря на прямые указания Президиума ВЧК»[874].
858
Российские спецслужбы. История и современность. С. 12.
859
Известия, 15 января 1922 г.
860
Из истории ВЧК, 1917–1921 гг. Сб. док С. 445.
861
Архив НТС во Франкфурте-на-Майне, фонд A-6/a. Переписка А. Абазы, без нумерации.
862
Там же, л. 11а.
863
Там же, л. 17а.
864
Там же, л. 23.
865
Там же, л. 25.
866
ГАРФ, ф. Р-5853, оп. 1, д. 9, л. 308.
867
ЦА ФСБ РФ, ф. 2, оп. 7, д. 294, л. 306.
868
Плеханов А. Указ. соч. С. 543.
869
Пилкин В., Указ. соч. С. 601.
870
РГВА, ф. 33988, оп. 3, д. 40, л. 83. Телеграмма З. Кацнельсона в копиях была чекистами послана в адрес РВСР (лично Л. Троцкому) и в ЦК РКП(б) (Молотову).
871
Там же, л. 82.
872
Плеханов А. Указ. соч. С. 547.
873
ЦА ФСБ РФ, ф. 1, оп. 5, д. 552, л. 12.
874
ЦА ФСБ РФ, ф. 1, оп. 5, Д. 657, л. 26.