Страница 10 из 13
Прощелыга Мартен замолчал.
Карл задумчиво побарабанил пальцами по столу. Сделать с умом означало, что «мясорубке» нужно принести жертву, тогда проход, который она охраняет, на время откроется. Брат его жены Артур, в честь которого они с Диной назвали сына, такой жертвой как раз и стал. Ладно, кое в чём Дина права: те дела быльём поросли, нечего о них думать.
– Карлик, – сказал Киприот Сатырос проникновенно, – медлить нельзя. Мало ли рядом с Зоной отирается ловкачей. Пускай все они никуда не годятся, но наткнуться на «шар» может любой щенок. Один вон уже наткнулся. А если их будет несколько… Сам прикинь, одного «мясорубка» перемелет, а остальные за милую душу «шар» и утащат.
Карл нахмурился. Очевидные вещи Киприот мог бы и не излагать.
– Ладно, – сказал Карл негромко. – Есть у меня на примете один. Из свежих. Только он…
Карл замялся. Этого «свежего» неделю назад приводил Носатый, говорил, что работать тот готов за гроши. Карл отказался: парень сразу ему не понравился. Медведь здоровенный, кулачищи дай бог каждому, а глаза убийцы. Носатый так и говорил, что за парнем, вероятно, покойничек, а может статься, и не один. Взять такого в дело – прекрасный способ нажить неприятности: пойди угадай, что тому взбредёт завтра в башку. А вот как отмычка такой сгодится. С его кончиной человечество точно много не потеряет. Как же его зовут, славянское какое-то у парня имя, русское или чешское, что ли… Скорее, польское, вспомнил Карл секунду спустя.
– Что «он»? – напомнил Прощелыга Мартен.
– Да ничего. Вы там с ним поосторожнее, на всякий случай. Тот ещё кандидат.
– Не волнуйся, Карлик, – осклабился Киприот Сатырос. – Как его найти?
– Парня зовут Яном, живёт где-то в трущобах. В общем, спросите Носатого, тот его живо разыщет.
Выпроводив посетителей, Карл налил себе на два пальца коньяку. Не спеша, мелкими глотками осушил рюмку. Жить в грязи и не замараться не получится, это он знал давно, ещё с тех пор как ползал по Зоне сталкером. Ни у кого не получалось, и он никакое не исключение.
Карл поднялся, выбрался из кабинета в коридор и двинулся в детскую. Двухгодовалый Артур самозабвенно играл с Сажей в индейцев. Судя по разгрому, индейцами учинённому, в детской сошлись в кровавом поединке племён эдак шесть.
– Дом только не спалите, – сказал Карл беззлобно.
Артур не отреагировал, он был занят снятием скальпа со здоровенной лохматой куклы. Сажа сделала страшные глаза, погляделась в зеркало и прыснула: зрелище действительно было выдающееся. Карл непроизвольно заулыбался. Сажу он взял на должность помощницы кухарки, но уже через неделю повысил до домработницы, а ещё через месяц произвёл в няньки. Теперь Карл частенько подумывал, что через пару лет девчонка вполне может занять место его личного телохранителя. В свои десять с небольшим Сажа могла дать фору взрослому по части бега на короткие дистанции, борьбы, бокса и владения огнестрельным оружием. На вечеринках подвыпивших гостей она уносила из танцевального зала на закорках, самолично раздевала и укладывала проспаться. Она же подавала Карлу по утрам кофе в постель, а по вечерам смешивала ему коктейли. Она же, бывало, выпроваживала нежелательных и особо настырных посетителей. И она же самозабвенно играла в куклы: наряжая их, выстраивая по ранжиру и заставляя флиртовать с воображаемыми кавалерами.
Артур в Саже души не чаял. Как, впрочем, и Карл: он частенько подумывал о том, что Сажа – лучшее приобретение, которое он когда-либо мог сделать.
– Как дела, девочка? – продолжая улыбаться, спросил Карл.
Сажа сделала книксен.
– Прекрасно, Карлик, – сиплым басом сообщила она. – Спасибо, что спросил, Карлик. Ты, Карлик, можешь идти.
Оба расхохотались.
– Ладно, пойду, – Карл подмигнул и взялся за ручку входной двери.
– Постой, – внезапно попросила Сажа и стала вдруг очень серьёзной. – Поиграй пока без меня, Арчи, – велела она. – Карлик, нам надо поговорить.
– Что такое? – удивился Карл. До сих пор по собственной инициативе Сажа желания поговорить не проявляла.
– Пойдём, спустимся в сад.
В саду на поляне с рододендронами загорала обнажённая Дина. Роды нисколько не испортили её точёную, едва ли не идеальную фигуру с тонкой талией, плоским, смуглым от загара животом и высокой грудью.
Сажа метнула в сторону Дины сердитый взгляд и широченными шагами двинулась к бассейну. Карл едва за ней поспевал. Не утруждаясь раздеванием, Сажа оттолкнулась от бортика и сиганула в бассейн головой вниз. В своём пёстром, полупрозрачном цветастом платье Сажа стремительно пронеслось под водой, словно экзотическая хищная рыба. У дальнего бортика она вынырнула и немедленно ушла под воду вновь. Карл, присев на корточки, терпеливо ждал.
– Что скажешь? – спросил он, когда голова Сажи, наконец, появилась на поверхности.
– Карлик, – Сажа зажмурилась, – только не говори, что это не моё дело, ладно? Я сама знаю, что не моё.
– Хорошо, – согласился Карл, – не буду говорить, что же дальше?
– Твоя жена шлюха, – безапелляционно заявила Сажа и добавила пару выражений, которые сделали бы честь сталкеру, только что чудом выбравшемуся живым из Зоны.
Карл крякнул, помотал головой, затем, сбросив с себя рубаху и джинсы, солдатиком прыгнул в бассейн. Отфыркался, встал на цыпочки и, балансируя руками, чтобы удержать равновесие, снизу вверх посмотрел девчонке в глаза. Вода едва доставала Саже до ключиц, и Карл подумал, что, если бы не запрещающий всякую эмиграцию закон, из неё могла бы выйти мирового класса спортсменка. Баскетболистка, например. Да что там «могла бы» – десятка два-три тренировок, и Сажа начала бы бить рекорды.
– Тебе это безразлично? – не дождавшись ответа, спросила Сажа. – Что твою жену трахает каждый, кто пожелает, стоит только поманить. И это даже особо не скрывается.
Карл невесело усмехнулся.
– Ну, допустим, не каждый, кто пожелает, – сказал он. – Но, по большому счёту, да, безразлично. Я привык. И знаешь что: тебе всё-таки рано рассуждать о таких вещах.
– Брось, Карлик, – Сажа шлёпнула ладонью по воде, подняв фонтан брызг. – Ты не хуже меня знаешь, что во многих вещах я давно стала взрослой женщиной. Как там сказал этот, очкастый: «благоприятная мутация» – да? «Гипертрофированное развитие, хотя и неравномерное», всё такое… Ну что ты хмуришься? Я ни с кем пока не спала и не собираюсь. Да и охотников переспать со мной что-то не видать. Не в этом дело: такая жена – позор для тебя. Даже мне стыдно, когда я вижу, как на неё пялятся твои друзья. Ты не можешь с ней развестись?
– Не могу. Хорошо, пусть будет «пока не могу». Это связано с деньгами, ты не поймёшь.
– Мне и не надо понимать. Если не можешь развестись, её надо грохнуть.
– Что? – опешил Карл. – Что надо?
– Грох-нуть, – по складам повторила Сажа. – За-мо-чить, так ясней? Хочешь, я для тебя это сделаю?
Карл ошарашенно молчал. Хорошо хоть, она решила для начала посоветоваться, огорчённо подумал он. «Гипертрофированное неравномерное развитие», надо же, в самом-то деле.
– Нет, – мягко сказал Карл, когда пришёл, наконец, в себя. – Не хочу. И ещё кое-что: я не хочу больше слышать об этом… – Он запнулся и вдруг добавил само собой пришедшее на ум слово: – Дочка.
Круглое чёрное лицо Сажи исказилось. Ресницы затрепетали, из глаз брызнули слёзы и потекли по щекам.
Управляющий ждал Карла в холле. Мясистая, лупоглазая продувная рожа Носатого Бен-Галлеви при появлении хозяина приняла почтительное выражение. Горбатый и вислый, едва не достающий до верхней губы нос вполлица зашмыгал от избытка чувств, а взгляд маслянистых, навыкате глаз утратил обычное пройдошистое выражение и стал деловитым и сосредоточенным.
В обязанности управляющего входил ежедневный отчёт. В финансах бывший сталкер и отмотавший трёхлетний срок за сталкерство уголовник понимал толк. Под руководством Носатого десятки малобюджетных предприятий, которыми Карл Цмыг на паях с женой владел или во владении которыми участвовал, стали приносить ощутимый доход. За полгода Носатый совершил на этих предприятиях чуть ли не экономическую революцию. Вороватые менеджеры и директора получили отставку, их места заняли другие, честолюбивые и относительно честные. В ресторанах появились новые повара, в мастерских – новые механики и слесари, в борделях – новые девочки. А главное, появились люди, на которых можно было опереться. Выдвиженцы Носатого Бен-Галлеви, менеджеры и мастера, шеф-повара и метрдотели, журналисты и телевизионщики, диспетчеры такси и мадам в весёлых домах ежедневно закладывали и упрочивали фундамент будущего финансового монстра, хармонтской империи Карла Цмыга. Впрочем, никто из них пока об этом не подозревал, включая самого Карла и его управляющего.