Страница 64 из 141
«У тебя нет выбора», - её мысли прорвались через предсознательный барьер, она поняла, что сказала это вслух. «У тебя нет выбора», - повторила она, всматриваясь в пурпур вечера. Анна достала несколько чистых листов бумаги и ручку, всё было так ясно и просто, нужно было лишь написать несколько абзацев и всё. Всё будет завершено. Слова легко ложились на бумагу: «Авилов неподвижно смотрел перед собой, не видя ничего, кроме маленьких четких контуров кафеля, покрывающего стены морга Елизаветинской больницы. «У него помимо жизни нет еще и головы». Хотелось просто быть не здесь. Как? Как получилось так, что через полгода он, Авилов стоит здесь и тупо смотрит на Буркова, который так стремился к своему теперешнему состоянию? Он задавал себе этот вопрос уже сотню раз, но ответа так и не находил.
И уже не первый раз он вспоминал этот разговор:
- Где книга? – наконец проговорил Бурков.
- У меня. Не знаю, с какой целью ты писал ее. Есть люди, которые ведут дневники. Они записывают туда свои идеи, мысли, чувства, фантазии, описывают каждый свой день, размышляют над своей жизнью, но чтобы писать такое… Собственно, если бы не твоя книга, я не мог бы быть уверен, что ты – убийца, слишком уж много необъяснимых событий и удивительных фактов.
- Моя книга у тебя с собой? - Бурков зло посмотрел на Авилова.
- Да, а зачем она тебе?
- Зачем? – Бурков на секунду задумался, и ответил, - ты уже прочитал…Она тебе больше не нужна, а мне пригодится. Очень пригодится. У меня есть ещё незаконченные дела.
Авилов положил рукопись на стол и вышел, не оборачиваясь.
Странно было теперь видеть, что сам Бурков умер той же смертью, что и остальные жертвы, в убийстве которых он был повинен». Анна отложила исписанные листы, теперь всё в этой истории было иначе: законченно и совершенно». Да, таким был её эпилог. Она начала его с одной фразы Стивена Кинга: «Будьте осторожны с тем, о чём молитесь, ибо вы можете получить это».
«Да, - подумала Ника, - будьте осторожны. Думайте, или нет, лучше не думайте вовсе. Впрочем, я всегда была осторожна, осторожнее некуда. Видимо, у меня и правда есть будущее, раз я до сих пор жива. Да, это редкая удача - остаться в живых, общаясь с таким опасным существом, как Макс. Смешно, что я не замечала этого раньше. И ещё эти сны…».
Она и Макс. Всегда. Только эти сны. И лишь последнее время в её снах всё чаще возникал новый образ, но она не знала этого человека. Он был непрошеным гостем. Раздумывая о собственной глупости и слепоте, Ника вернулась к редактированию книги. Вечер тянулся бесконечно, как кода-то холодной весной, когда они вновь встретились с Максом.
В тишине вечера текст казался настолько притягательным, что у неё не было ни сил, ни желания бросить всю эту затею. Недавно Ника, интересуясь вампиризмом - а что ещё делать, когда кругом злобные упырские упыри - натолкнулась на интересный сайт. Как он назывался, она сейчас вспомнить не могла, но большая часть информации была про упырей. Она увлечённо копалась в поисках нужной информации. Чего там только не было: и про энергетическую структуру и истинную сущность вампира, и про их нечеловеческие способности, особенно про взгляд вампира и умение изменять течение времени, и про разные средства борьбы с нежитью, и способы этой самой нежитью стать. Среди разнообразного информационного хлама её больше всего заинтересовала информация о взгляде и письме вампира.
Ника ещё раз бегло просмотрела содержание сайта, а затем вернулась этой теме. «Так…- заинтересованно протянула Ника, - ага, глобальная претензия вампира на время. И что у нас тут?» Легко покрутив колёсико мышки, Ника нашла нужное. «Так, вампиры живут долго, почти вечно. Однако, они не бессмертны. Ага, значит, Макс у нас почти вечен. Угу. Ну, это мы ещё посмотрим», - пробормотала Ника. Ещё пара прикосновений к мышке. Читать было всё интереснее и интереснее. «О, вот оно! - обрадовалась Фадеева. - Живёт, воруя чужое время и энергию. Так, а это что?» Ника внимательно вчитывалась в текст. «Так, значит…Всякий созданный текст, а письмо в первую очередь, требует читателя. И это означает, что автор, отнимающий время, - вампир. Очень оригинально. Этак продолжать если, так и все авторы окажутся самыми что ни на есть настоящими упырями. Плюс к этому поэты, певцы, художники, музыканты…Фуф…Эк их много-то», - расстроилась Ника. Такой ход мыслей был вполне тупиковым, но всё, что касалось Макса, всегда было именно таким, это она понимала. «Ага, значит, автор властвует через своё творчество? - обратилась Ника к пространству. - Получается, что книга Макса - это и есть самая настоящая попытка завладеть чужим сознанием. А почему бы и нет? Я же читала, не отрываясь, хотя и книжка фиговая-то».
Да, картинка получалась неутешительная. Книга Макса в своё время оставила в её разуме глубокий след, а вместе с ним и несколько идей. Крепкие были ли их корни, оставалось только догадываться. «Корни…- протянула Ника, - корни…корешки и вершки… Да, красиво получилось. Вот почему он с такой готовностью дал мне её тогда почитать. И теперь ясно, почему это в его мыслях возникла идея моего редактирования. А я, пока редактирую, опять попадаю под его влияние. И ведь совершенно легко отдаю ему свою силу».
Нику несколько утешило заявление, что вампиричность письма - это наиболее сложный путь. Качество текста накладывало определенные ограничения, но текст Макса обладал удивительными свойствами: он притягивал и отталкивал, вызывая желание закрыть книгу и тут же вновь открыть, чтобы дочитать до конца. Но всё равно книга оставалась сырой и незавершенной. Если раньше Нике казалось, что её нужно серьезно изменять и дорабатывать, то теперь она в этом не сомневалась. «Да, книге требуется редактор, да и автор бы не помешал», - усмехнулась Ника. «Книга сновидений смерти» могли стать уникальным произведением, если бы довести их до ума. Иногда Ника думала, что было бы здорово на правах соавтора изменить содержание «Книги сновидений смерти». Если бы у неё были на это силы, то она так и поступила бы. Но сейчас Фадеева не решалась на магические приключения, потому как ей и без этого снились странные чужие сны. Она видела больше, чем могла запомнить и меньше, чем хотела знать. Поэтому она лишь вносила в книгу незначительные изменения, чуть расширяя и приоткрывая границы чужих мыслей. Она, конечно, не удержалась и добавила пару стихотворений и пару эпиграфов к главам, тонко сохраняя авторский стиль. Но, ей хотелось большего. «Раз уж нельзя написать эпилог, то хотя бы расширим», - утешала себя Ника.